Экзегеза Оригена на 1 Кор. 15, 26

Пoслeдний врaг – этo смeрть души, зaключaющaяся в ee oтпaдeнии oт Бoгa. Eвр. Кaкaя смeрть пoдрaзумeвaeтся aпoстoлoм в выскaзывaнии «смeрть бoльшe нe имeeт нaд Ним влaсти»? 1 Кoр. Исчeзнeт eгo «врaжeскoe рaспoлoжeниe и вoля, прoизoшeдшиe нe oт Бoгa, a oт нeгo сaмoгo», тaк кaк для Всeмoгущeгo Бoгa «нeт ничeгo нeвoзмoжнoгo» и «нeт ничeгo нeисцeлимoгo»[36]. Oднaкo диaвoл, кoтoрый «прeждe всeгo» был пoмeщeн пeрeд чeлoвeкoм, «будeт уничтoжeн пoслeдним»[11]. Oднaкo в случae с xристиaнaми врaгу нe пoд силу сдeлaть этo, вeдь, прeдпринимaя пoпытку oтдeлить иx oт Бoжиeй любви, oн встрeчaeт Xристa, кoтoрый, прeбывaя в ниx, уничтoжaeт eгo[17]. Oни прeдaли Xристa в руки людeй, «чтoбы Oн умeр и чтoбы Eгo врaг – смeрть – принял Eгo в пoдчинeниe», в кoтoрoм нaxoдятся всe смeртныe люди. Для Иринeя этoт стиx укaзывaeт нa ужe сoвeршившeeся Xристoм oживoтвoрeниe, или спaсeниe, Aдaмa. Тaким oбрaзoм, eсли пeрвoe пoрoдилo втoрoe, тo и уничтoжeниe пeрвoгo привeдeт к уничтoжeнию втoрoгo. Eсли бы oн испoлнил Бoжий призыв, «нeсoмнeннo, смeртнoe сoстoяниe никoгдa бы нe зaвлaдeлo чeлoвeчeским рoдoм». Бoг пoмeстил eгo пeрeд нaми нaряду с жизнью, «нe для тoгo, чтoбы мы пoслeдoвaли зa ним, нo чтoбы дeржaлись oт него подальше». Диавол привел человека в такое состояние, и поэтому сам называется смертью и последним врагом. В то же время ранние авторы не развивали экзегезу этих слов Павла, и поэтому у Оригена мы находим первую относительно целостную и развернутую интерпретацию 1 Кор. Диавол есть смерть, потому что он человекоубийца, и он «справедливо» прозвался человекоубийцей, так как «умертвил живого человека», и не просто кого-то одного, но умертвил «весь род» человеческий, «от начала» совершая свое дело убийства[24]. Во-вторых, если перейти на более глубокий уровень толкования, в этом высказывании под смертью можно понимать «последнего врага» – диавола и преисподнюю, в которой он господствует. Полнота царства Христова может быть достигнута только через войну с царством смерти и победой над ним. С одной стороны, последний враг – василиск, на которого уже наступил Христос, будучи сильнее его[37]. В данной статье мы постараемся изложить понимание Оригеном этого стиха, опираясь на его труды, в том числе дошедшие до нас в латинском переводе, или же фрагменты, сохранившиеся в катенах. IОриген говорит о двух видах смерти и о противоположных им видах жизни, разъясняя в Комментариях на Иоанна слова Христа: «Если кто соблюдет слово Мое, то не увидит смерти вовек»[4]. Смерть, державу которой имел диавол, является «не нейтральной (μέσος) или безразличной (ἀδιάφορος)», но той, которая есть враг Христа-жизни[26].Уничтожение диавола было неожиданностью для «противных сил». Но, с другой стороны, цитируя Павла, Ориген говорит в будущем времени, что Христос «разрушит всякое начало, и власть, и силу»[38], в том числе «князя этого мира»[39].Ориген сам дает объяснение того, как необходимо понимать это кажущееся противоречие, когда комментирует слова Павла: «Надлежит Ему царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои»[40]. Выбор между жизнью и смертью стоит всегда перед человеком, и он каждым из своих поступков делает выбор в пользу либо жизни, либо смерти. Эта смерть души есть следствие непослушания первозданного человека. 15, 25.[41] Commentarii in epistulam ad Romanos, 5.3.6.[42] Commentarii in evangelium Joannis, 10.267.[43] Ibid., 1.91.[44] Commentarii in epistulam ad Romanos, 5.3.6.[45] De oratione, 25.[46] Commentarii in epistulam ad Romanos, 5,1,37.[47] Ibid., 5.3.4.[48] Ibid., 5.1.37.[49] Commentarii in evangelium Joannis, 6.296.[50] Ср. Христос, уничтожив смерть, становится «начатком усопших и живых»[28] и «смерть больше не имеет над Ним власти»[29]. 15, 26. 2 Кор. Это может показаться неожиданным и даже необоснованным и ставит перед читателем Оригена вопрос: на каком основании он отождествляет эти фигуры? 15, 20[29] Рим. Сам Ориген говорит, что Павел называет смертью разные вещи[1], и часто в экзегезе апостольских высказываний о смерти (как и в иных случаях) он пытается точно установить, что именно подразумевает апостол под многозначным термином. Этот процесс связан с постепенным очищением мира от греха, которое совершает Христос. Во-первых, это высказывание приложимо ко Христу, если под смертью мы понимаем обычную, или нейтральную смерть. ibid., 19.142.[51] Ibid., 1.234.[52] Contra Celsum, 6.36.[53] Ср. Ведь видя смерть и находясь под ее властью, люди не могли поверить в жизнь, но после ее уничтожения все уверуют в жизнь[56], то есть в Христа. Смерть как самый лютый враг занимает здесь последнее место, ведь чем большим злом что-либо является, тем позже ему предстоит подчиниться Христу[50]. В другом месте Ориген говорит, что она не только безразлична (ἀδιάφορος/indifferens), но и нейтральна (μέσος /media), в отличие от иной смерти, которая является злом и последним врагом Христа, то есть «отделением души от Бога, происходящим через грех»[6]. Ср. Это невидимое распятие диавола и победа над ним произошли при «пришествии Христа в уничижении», когда все еще «сокрыто тенью», а «исполнение и совершенство» всего еще ожидается и предвкушается «верой и надеждой». Если обычная смерть «отделяет душу от тела», то последний враг «направляет усилия к тому, чтобы отделить душу от любви Божией». Пс. 3, 19) и призвал его выбрать жизнь, но он «оставив жизнь, последовал за смертью». Тогда «больше не будет перед лицом спасаемых смерти, но только жизнь, в которую они верят». Ориген замечает, что вместе с этой смертью действует против человек некая злая жизнь – «жизнь греху», конец которой полагается нашему умиранию со Христом в крещении[18]. Ориген говорит, что диавол может называться разными именами, в том числе «смертью»[22]. Смерти души придет конец, что необходимым образом приведет к исчезновению и того, что является лишь ее «тенью», – физической смерти, то есть к воскресению мертвых[20].IIВыше уже говорилось о том, что Ориген отождествляет последнего врага с диаволом. «Его субстанция, созданная Богом» не может исчезнуть, так как «то, что создано, чтобы существовать, не может прекратить существование» и подвергнуться «субстанциальному уничтожению». 90, 13.[38] 1 Кор. И поэтому разрушение диавола является его спасением, он будет разрушен в том смысле, что прекратит быть диаволом, но не прекратить существовать.ΙΙΙВ словах Оригена мы особо наблюдаем напряжение между «уже» и «еще не», которое свойственно всей христианской эсхатологии и, можно сказать, является ее важнейшим аспектом. См. Одни утверждения говорят об уничтожении последнего врага как о том, что уже совершилось, другие – как о том, что произойдет в будущем. Вещи, имеющие одинаковое свойство, не могут быть противоположны, но будут идентичны. Биологическая смерть противоположна первой из двух жизней и не может быть определена как благо или зло, но также безразлична. Он сравнивает диавола с царем Гая, которого Иисус Навин, согласно тексту Семидесяти, повесил на двойном (διδύμος) дереве[34], и утверждает, что диавол был распят на кресте Христовом, который также был двойным. 15, 26 является одним из его «любимых» стихов, в котором Павел после утверждения того, что все враги Христа будут низложены, говорит, что последним из Его врагов будет уничтожена смерть, а еще ниже добавляет, что она будет «поглощена победой» во время воскресения мертвых. Ориген часто обращается к этому стиху, цитируя или перефразируя его в различных контекстах. 12, 29. На самом деле он делает это довольно часто. 2, 7.[31] Мф. Эта мистическая смерть является не врагом, но, напротив, другом Христа[19].Хотя Ориген и не преуменьшает тяжесть смерти души, все же Он не считает, что «царство смерти так же вечно, как царство жизни и правды», находя подтверждение этому в словах Павла об уничтожении смерти. Ср. 6, 9.[30] Фил. Человек должен был сделать свободный выбор в пользу жизни, но за диаволом, а не за Богом последовал первозданный. Поэтому если читатель внимательнее всмотрится в те места корпуса сочинений, где автор обращается к 1 Кор. Ориген признается, что это может показаться «причудливым и неслыханным», и объясняет это так: крест и был «двойным», потому что когда «Сын Божий был распят видимым образом во плоти», диавол «невидимым образом» был пригвожден к этому кресту. И если у читателя этот стих ассоциируется лишь с физической смертью, то он будет удивлен, что Ориген видит в последнем враге совсем не это. И тогда встает вопрос: какую смерть имеет в виду Ориген, когда ссылается на 1 Кор. Поэтому «настоящее время кажется не столько временем царства, сколько войны». И если смерть души является последним врагом, то и «сам создатель этой смерти» может называться смертью и последним врагом[23]. Ориген, комментируя слова Иоанна Крестителя «вот Агнец Божий, уносящий грех мира», говорит, что до момента уничтожения Своих врагов, в том числе последнего, Христос продолжает уносить грех мира, «чтобы мир стал без греха». 15, 26, и какая, следовательно, жизнь, по его мысли, противоположна этой смерти? 2, 14.[26] Commentarium in evangelium Matthaei, 13.9.[27] Ibid.[28] Fragmenta ex commentariis in epistulami ad Corinthios (in catenis), 84. 8, 29.[35] Homiliae in Josuam, 8.4.[36] De principiis, 3.6.5.[37] Fragmenta in Jeremiam (in catenis), 25. Первый человек был побежден смертью, а смерть была побеждена Христом. Тертуллиан, в свою очередь, видит здесь доказательство будущего воскресения плоти, когда произойдет «смерть самой смерти»[3]. И если мы верим, что жизнь противоположна смерти, то, следовательно, если жизнь вечна, смерть уже не может обладать свойством вечности. Спаситель освободил пребывавшего во власти смерти Адама и весь человеческий род вместе с ним[2]. также Commentarium in evangelium Matthaei, 13.9.[7] Commentarii in evangelium Joannis, 20.363.[8] Ibid., 20.367.[9] Ibid., 20.365.[10] Homiliae in Leviticum, 9.11.[11] Ibid.[12] Commentarium in evangelium Matthaei, 12.33.[13] Ibid. Это напряжение проходит между обетованием и исполнением, потенциальностью и актуализацией. Христос «через Свое воскресение уже разрушил царство смерти» и освободил удерживаемых в нем пленных. Таким образом, до сих пор во Христе продолжается примирение Бога и мира[53], который «прежде через злодеяние стал врагом» для Него»[54].После уничтожения смерти, последнего врага, наступит время, когда Церковь как собрание всех во Христе, воспоет свой «эпиникий», который был предызображен в песне Деворы, прославившей подвиг Иаиль, – образ побеждающей врага Церкви[55]. В каждом из нас должно произойти уничтожение смерти и ее царства. Если жизнь и смерть одинаково вечны, «смерть уже не будет противоположна жизни, но будет ей равна». Глава пятнадцатая Первого послания к Коринфянам, в которой подробно представлено видение апостолом Павлом того, что он сам называет «концом», играет важную роль в эсхатологии греческого христанского философа Оригена. Он говорит, что Христос действительно царствует уже ныне, однако это царство он видит частичным. 12, 40.[32] Commentarii in epistulam ad Romanos, 5.10.7.[33] Ibid., 5.10.8-9.[34] Нав. Рим, 6, 16.[15] Commentarii in epistulam ad Romanos (I.1-XII.21) (in catenis), 33.[16] Рим. Но после упразднения изменится способ его существования так, что он перестанет быть тем, кем он был – «врагом и смертью». Смерть прекратит свое существование тогда, «когда умрет грех мира»[52]. Затем Он проник в его дом – преисподнюю и разграбил его вещи, то есть «освободил души, которые он держал». Этот царь ставит перед собой целью «не уничтожить, а освободить» тех, кто сражается на стороне тирана, потому что это на самом деле иначально его люди, захваченные тираном в плен. 5, 9.[54] Commentarii in evangelium Joannis, 6.296.[55] Homiliae in Judices, 6.1.[56] Commentarium in evangelium Matthaei, 15.2.[57] Commentarii in evangelium Joannis, 1.91.См. Диавол, как и любое другое творение Божие, созданное для существования, не может его прекратить. Она в равной мере принадлежит «и нечестивцам, и бессловесным животным». 8, 35.[17] Commentarii in epistulam ad Romanos (I.1-XII.21) (in catenis), 52.[18] Commentarii in epistulam ad Romanos, 7.10.3.[19] Homiliae in Numeros, 12.3.[20] Commentarii in epistulam ad Romanos, 5.7.7.[21] Homiliae in Numeros, 12.3.[22] Commentarii in epistulam ad Romanos, 5.6.6.[23] Ibid., 6.6.5.[24] Commentarii in evangelium Joannis, 20.236.[25] Commentarii in epistulam ad Romanos, 5.3.5. Смерть души, сотворенной Богом для бытия, конечно же, не означает «уничтожение ее субстанции», но ее отчуждение от Бога[10].Если Бог есть «истинная жизнь», то смерть, как последний враг, также означает диавола. Иез. Христос «претерпел на Себе господство смерти» и умер, как все, так как Он принял образ раба[30], то есть образ, который принадлежит людям, находящимся в смертной плоти. Ср. Ведь «обычная» смерть не ведет с нами борьбы, ставя перед собой цель отделить нас от Божией любви, но это пытается сделать смерть, которой является последний враг. Человеческая душа, которая по своей природе не является ни смертной, ни бессмертной, не стала причастна к жизни и, следовательно, не обрела бессмертие, но она причастилась смерти и сама стала смертной. Мы также призываемся к войне с силами тьмы, если желаем «царствовать в жизни через Иисуса Христа»[44]. Но есть иная жизнь, которой является Христос и которая уже не является нравственно нейтральной, но есть благо для человека[5]. Например, в Гомилиях на Числа Ориген прямо говорит, что смерть, которая является последним врагом, есть не кто иной, как диавол[21]. Ориген не склонен наделять статусом последнего врага Христа то, что есть лишь следствие смерти души.Упразднение последнего врага – это переломное эсхатологическое событие, которым заканчивается длительный процесс подчинения всего Христу[49]. Царь «берет на себя внешность» солдат тирана, проникает в их среду, подвергнув и себя господству тирана, и убеждает их убежать, чтобы освободится и вернуться в «законное царство». Именно последний враг, а не физическая смерть, был предызображен китом, поглотившим Иону. Говоря об этом смертном состоянии, Ориген ничего не говорит о смерти тела, но ведет речь лишь о душе. И поэтому «Христос пришел не только для того, чтобы разрушить смерть, но и имеющего державу смерти, то есть диавола»[25]. Но они не ожидали того, что Христос своей смертью и воскресением разрушит их царство и власть, уничтожит диавола и прочим людям даст освобождение[27]. Или он питается «живым хлебом», то есть жизнью, которая есть Христос, или «мертвым хлебом»[12]. Автор статьи рассматривает толкование Оригена на этот стих, объясняя, что философ видит в последнем враге совсем не физическую смерть. При втором пришествии Христа «во славе», во время воскресения, когда «во Христе все оживут» и «первые» вместе с «последними» соединятся в Нем, тогда окончательная победа над диаволом, его распятие и уничтожение станут очевидными «для всех народов»[35].Каким образом будет уничтожен диавол как последний враг, Ориген говорит в трактате «О началах». Смерть, которой «умирает согрешающая душа»[13], есть плата за службу греху[14] и конец, который получают все рабы греха за свои дела[15].Когда Ориген обращается к высказыванию Павла о том, что смерть не может отделить от любви Божией, которая во Христе Иисусе[16], он говорит, что не биологическая, или, по его словам, «обычная» (κοινὸς), смерть подразумевается Павлом. Это время «восстановления» Ориген описывает так: созерцание Бога станет «единым действием» тех, кто пришел к Нему через Его Слово; «познание Отца» трансформирует их так, что они обретут единство и станут Его сыном; им будет доступно такое же знание Отца, какое сейчас имеет Его Сын[57].Ориген, обращаясь к словам Павла об уничтожении последнего врага, имеет четко сформированное видение того, что эти слова означают. Поэтому можно сказать, что смерть уже сейчас «уничтожается в том смысле, что более не царствует»[47]. Но если до пришествия Христа царство смерти «распространялось на всех людей», то сейчас оно «до некоторой степени сокрушается и постепенно разрушается», что и позволяет говорить о том, что Христос уже царствует[41]. Таким образом, согласно Оригену, Христос в рассматриваемом стихе говорил о смерти души, а не тела.Ориген считает, что именно об этой духовной смерти говорится в 5 главе послания к Римлянам. Эта смерть души является «скверной и тяжкой»[7], но кто соблюдет слово Христа, тот не увидит ее вовек, так как Его животворящее слово препятствует человеку увидеть смерть[8]. Чрез грех Адама она вошла в мир, и из-за того, что все согрешили, она перешла на всех людей, а теперь должна быть уничтожена в качестве последнего врага Христа[9]. Чтобы мир достиг такого состояния, Христос совершает дело Божьего Агнца не просто в мире в целом, но «в каждом отдельном из тех, кто в мире»[51]. Приняв образ раба и тем самым став «способным войти в само место, где смерть имела свою царскую власть», Христос, уподобляясь Ионе, «вошел в эту смерть» и был в сердце земли три дня и три ночи[31], «чтобы вытащить удерживаемых там смертью»[32].Для лучшего понимания того, что совершил Христос, Ориген сравнивает Его со «справедливым и благородным царем», воюющим «против некого несправедливого тирана», но не желающим одержать победу «жестоким и кровавым противостоянием», а действующим «по более искусному плану». После войны наступит время «совершеннейшего мира»[42], когда будет уничтожена смерть и «не останется ни одного врага»[43]. Христос сделал все то же самое: Он стал во всем подобным людям и одержал победу над «последним врагом», связав его на своем кресте как сильного, о котором говорится в Мф. также ibid., 20.48. Здесь мы можем увидеть пример того, как под словом «смерть» вместе со смертью души Ориген подразумевает также и то, что называет ее тенью, то есть телесную смерть, о которой уже упоминалось выше. Здесь Ориген говорит, что разрушение врага не означает того, что он прекратит свое бытие. К 26-му стиху, где говорится, что все враги Христа, в том числе последний враг – смерть, будут низложены, он обращается особенно часто. Таким образом, смерть души не происходит в тех, кто со Христом – против них она бессильна. И когда мы видим сейчас смерть в мире, мы понимаем, что она, лишившись своего царства, лишь «совершает разбой», а не царствует по праву[48]. Перед ним, как позже перед Израильским народом, Бог «поместил смерть и жизнь» (Втор. Следовательно, Христос уносит грех не однократно, но продолжает Свое дело до конца времен, и, когда последний из врагов будет окончательно уничтожен, в мире уже не будет какого бы то ни было греха, но каждому «целиком и полностью» станут доступны все дары Божии. 18, 4.[14] Commentarii in epistulam ad Romanos, 6.6.4. Смерть более не имеет над Ним власти, так как Христос совершил это однажды и более никогда уже этого не произойдет, что означает универсальный характер произошедшего[33].Чтобы показать, каким образом Христос упразднил диавола как последнего врага, Ориген обращается также к другому сравнению. Через крест и воскресение Он уже одержал эту победу, но ее полнота будет реализована и явлена в конце истории.[1] Commentarii in epistulam ad Romanos, 5.10.6.[2] Adversus haereses, 3.23.7-8.[3] De resurrectione carnis, 51.[4] Ин. Более того, все, что описывает апостол Павел в 15-й главе, приложимо индивидуально к каждому, о чем говорит Ориген в трактате «О молитве»[45].Ориген дает и другое объяснение, делая различие между уничтожением смерти и ее царства. Есть жизнь, «которая не является ни благом, ни злом», то есть не определяется нравственными категориями – это жизнь биологическая, и Ориген называет ее безразличной (ἀδιάφορος). 15, 26, ему станет ясно, что для Оригена существуют две вещи, в которых он видит последнего врага: смерть души и диавол.Чтобы увидеть оригинальность идей Оригена, необходимо понимать, что в предшествующей ему христианской традиции авторы редко обращались к этому стиху. Ср. После этого он расправляется с самим тираном. 8, 51.[5] Commentarii in evangelium Joannis, 20.363.[6] Commentarii in epistulam ad Romanos, 6.6.5. 15, 24.[39] Commentarii in epistulam ad Romanos, 7.10.4.[40] 1 Кор. Глава 15 Первого послания к Коринфянам, в которой подробно представлено видение апостолом Павлом того, что он сам называет «концом», играет важную, если не ключевую, роль в эсхатологии Оригена. 1 Кор. Христос уничтожил смерть изнутри и лишил диавола власти, которую он имел над человеком. Комментируя 1 Кор 15, 26, он очевидным образом под последним врагом подразумевает диавола, хотя не называет его прямо. Эта смерть была следствием греха и стала причиной смерти тела. Однако сама смерть – «последний враг и тиран» – еще не уничтожена, но «подлежит уничтожению в последнюю очередь и в конце века»[46].