Христианская культура сегодня: измеряя пропасть между светским и церковным

В Нью-Дeли, стoлицe Индии, сoстoялaсь встрeчa крупнeйшиx рoссийскиx исслeдoвaтeлeй прoблeм сoзнaния и мoзгa с Дaлaй-лaмoй XIV, дуxoвным лидeрoм пoслeдoвaтeлeй тибeтскoгo буддизмa. Цeркoвь жe никoгдa нe принимaлa никaкиx oтвeтныx шaгoв. Кучeр – нaписaл o нeй в oднoм из свoиx пoстoв в «Фeйсбукe»: «Oбязaтeльствo нoмeр oдин, кoтoрoe взял нa сeбя Дaлaй-Лaмa XIV – прoпaгaндирoвaть любoвь мeжду людьми и другиe oбщeчeлoвeчeскиe цeннoсти, примeняя мeтoды и aргумeнтaцию нeрeлигиoзнoгo xaрaктeрa [выдeлeниe здeсь и дaлee – Н.П.]: истoричeский oпыт, здрaвый смысл и дoстижeния сoврeмeннoй нaуки». Пoэтoму кoгдa свeтскиe искусствoвeды гoвoрят oб исчeрпaннoсти oпрeдeлeннoгo прoизвeдeния искусствa, тo oбычнo пoдрaзумeвaют eгo нeсooтвeтствиe устaнoвившимся эстeтичeским зaпрoсaм сeгoдняшнeгo дня. Eвxaристия eсть срeдствo спaсeния чeлoвeкa, приoбщeния eгo к Богу; при всей своей святости это именно средство. Петр (Мещеринов) так говорит о праздничном Преображенском каноне: «…И всё равно я читал его равнодушно. Оно – столп и утверждение истины, оно же – духовный опыт и путь, оно же – обратная перспектива, оно же – образ, восходящий к Первообразу. Неужели иконоборцы не знают, что Сам Бог в Ветхом завете освятил искусство, повелев Веселиилу приготовить все нужные украшения для Скинии?». Ради этого средства существует все остальное в храме — алтарь, престол, жертвенник, священные сосуды и т. От этого происходит особое отношение к сакральным предметам – так легко человек может отторгнуть от себя дарованную ему ниточку общения с Христом. Именно по причине этой традиционной аккуратности православия, критики изнутри и снаружи вменяли ему в вину эстетическую косность и консерватизм. Поэтому понятие гражданской религии часто используется как красный свет, препятствие для присутствия Церкви в том месте общественного пространства, где её присутствие нежелательно.IIIТретья проблема, связанная с секуляризацией церковной жизни, неизбежно сталкивает нас с некоторыми базисными культурологическими понятиями: «сакральное» и «профанное», или, иначе говоря, «священное» и «мирское». Для языческого мира ответ на этот вопрос был одновременно и очевидным, и весьма проблемным. Очевидным потому, что в глазах язычника священен весь мир и всё в нём, потому что всё пронизано нематериальным духом, а видимый мир – лишь небольшая часть мира невидимого. В отличие от язычества, не человек назначает сакральность, решает, что служит делу связи материального мира и духовного, а только Бог. Их не устраивает «устаревшее» церковное искусство, позиция Церкви по определенным общественным вопросам или строгое отношение к сакральному. 11:14). Кто или что выделяет конкретный предмет из идентичной ему массы таких же предметов? Так, в своей книге «Вселенские соборы» он цитирует аргумент седьмого Вселенского собора против иконоборчества: «И к каким странным выводам мы придем, если, подобно иконоборцам, будем отвергать религиозное искусство? Возникает закономерный вопрос: насколько глубоко вторглось светское сознание и сам принцип светскости в повседневную жизнь Церкви?Отметим сразу – вопрос этот достаточно многогранен. Небрежное отношение к священному предмету – это небрежное отношение к Тому, кто является источником всякой святости.* * *На всех трех уровнях проблема секуляризации Церкви – это проблема не Церкви, а людей, которым с этой Церковью неудобно и некомфортно находиться рядом. А что является сакральным для христианина?Возможный ответ на этот вопрос пытается дать один из авторов сайта «Ахилла» в статье «О священном и профанном в нашей церкви»: «Казалось бы, цель всего – человек, его спасение. Как это можно прокомментировать? Однако само понятие «исчерпанности» обретает смысл исключительно в этих постоянно меняющихся запросах светского общества. Именно поэтому Церковь никуда не может «вторгнуться» – она уже существует внутри общества.Никакой комплекс светских идей, как ни украшай его «православными символами и церковной терминологией», не может жить внутри Церкви и тем более не может из неё происходить. Термин же «гражданская религия» – термин секулярный, появившийся в XVIII веке в годы, предшествовавшие Великой Французской буржуазной революции. Даже оставив в стороне недоверие к самой возможности такого внутренне противоречивого утверждения из уст религиозного лидера, нельзя не обратить внимание на сам факт подобной интерпретации. Раздаются такие голоса и внутри русской Церкви – голоса, призывающие к отделению социального служения от служения духовного. Светское общество, назвавшись «светским», само добровольно отделило себя от Церкви. Если с точки зрения светского права Церковь отделена от государства, то с точки зрения церковной практики никто не может отделить Церковь от общества – то есть от людей, её паствы. И золотых, и серебряных дел мастера, и ткач тоже? Таким образом, светское искусство так или иначе вынуждено удовлетворять чей-то запрос (кто-то хочет расслабиться после тяжелого рабочего дня, кому-то, наоборот, не хватает острых ощущений) и, следовательно, постоянно «актуализироваться».Церковное искусство изначально строилось на иных основаниях. Раз разбитое уже не собрать вновь, и от засохшей смоковницы «отныне да не вкушает никто … плода вовек!» (Мк. Не православие вторгается в жизнь секулярного общества, как кажется на первый взгляд, а секулярное общество пытается навязать православию свое видение места религии в обществе. Не следует ли, по их мнению, бросить всякое знание и художество, дарованное Богом ради славы Его? Однако вот как один из участников этой встречи – московский журналист С. «Освятил» в данном контексте значит не просто «одобрил» или «разрешил», но поставил на этом основании Храм (Скинию) и Церковь. Церковное искусство служит Богу – поэтому не подвержено времени. Или от актуальности можно полностью отказаться и строго следовать принципам катакомбного христианства, которые подразумевают минимальное соотнесение с нерелигиозным искусством. Гражданская религия, идея которой появилась на волне антиклерикальных настроений эпохи Просвещения, всегда планировалась как альтернатива христианству, а не как его дополнение.По этой же причине дискурс «редукции православия до гражданской религии» парадоксален уже по своей сути. Логика в этом проста: только человеку для этой связи нужны определенные действия, предметы, служители и так далее.Для язычника сакральным становилось все, что он этой сакральностью наделял для того, чтобы этот предмет или действие служили для связи с нематериальным миром. Из этого принципа происходят точные ветхозаветные описания обустройства Скинии, особый способ получения Скрижалей Завета Моисеем и в особенности – Новозаветная Евхаристия. Именно поэтому нельзя вносить во вневременную церковную и духовную логику логику повседневную, светскую; нельзя «исчерпать» Преображенский канон – так же, как нельзя вычерпать ложкой океан.IIКогда речь заходит об отношениях Церкви и государства, часто вспоминают понятие «гражданская религия». Публицист С. В современном мире со всех сторон слышатся подобные призывы «нерелигиозного характера» жизни в любви, согласии и терпимости. Из Церкви и её голосом может говорить только Христос. Предлагаем читателям портала познакомиться с публикацией молодого культуролога Николая Александровича Пиотровского, в которой затрагиваются вопросы христианской культуры и современных дискуссий вокруг неё. Но как понимать актуальность в рамках традиционного церковного искусства: иконографии, церковной архитектуры, гимнов и молитв? За примером сегодняшнего дня ходить далеко не надо – в последнем альманахе современной христианской культуры «Дары» о. Православие всегда стремилось балансировать между этими двумя крайностями, имея в своей истории примеры уклонения в каждую из них: как в ересь иконоборчества, так и в печально известное обновленчество первых лет советской власти. Значит, и плотник, вытачивающий крест, должен называться жалким плотником? Актуальность – то, о чем говорят, то, что наиболее полно отвечает общественному запросу в конкретный исторический момент. Таково внутреннее устройство человека, что без использования инструментов художественного творчества полноценное служение Богу невозможно и в некотором роде безжизненно. Ради человека Бог стал человеком, учредил Церковь и все, что считается святым в ней. Чапнин пишет в «Le Monde»: «Результатом тесного сотрудничества Церкви и государства в последнее десятилетие стал особый комплекс идей, который богато украшен православными символами и церковной терминологией, но при этом носит глубоко секулярный, идеологический характер – своего рода постсоветская гражданская религия». Для удобства рассмотрим его в нескольких аспектах: проблемы обновления и осовременивания церковного искусства, проблемы взаимоотношения Церкви и государства и проблемы отношения к сакральным предметам.IРассматривая историю искусства от эпохи Возрождения до наших дней, не так сложно выделить основной принцип, сопутствующий искусству этого периода – актуальность. Я ясно ощущал, что он как произведение искусства для меня исчерпан – в отличие от Баха».«Исчерпанность», один из главных аргументов сторонников осовременивания церковного искусства, неслучайно напоминает знаменитый лозунг футуристов начала прошедшего столетия: «Сбросить Пушкина с корабля современности». д. «Греческая живопись устарела – надо писать как европейские художники», «Церковно-славянская гимнография неактуальна и непонятна – надо перевести и пересочинить её на русском языке» – такие и подобные им высказывания можно было услышать, пожалуй, в любую эпоху. Чтобы понять, какие задачи ставили перед ним отцы Церкви, обратимся к Карташеву. Можно сказать, что Церковь должна идти «в ногу со временем» и перенимать технические и эстетические достижения светского искусства. Казалось бы, для православных эта встреча не представляет непосредственного интереса: европейская нейронаука редко поднимает вопросы религиозности человека, а буддизм настолько же редко появляется в повседневной христианской жизни. Проблемно потому, что лишен сакральности и связи с нематериальным миром исключительно человек. Такой взгляд, однако, не лишен хитрости и лукавства.Сама постановка проблемы о разделении государства и Церкви подразумевает наличие секулярного государства. Это и есть то, что в современном общественном дискурсе принято называть «секуляризованной религией» – пустая, безжизненная и несамостоятельная оболочка религиозной жизни.Поэтому комментируя утверждение буддистского монаха о том, что можно «пропагандировать любовь <…>, применяя методы и аргументацию нерелигиозного характера: исторический опыт, здравый смысл и достижения современной науки», мы добавим только одно – любовь без Христа мертва. Поэтому они хотят сделать образ жизни Церковь похожими на их собственный образ жизни – например, заменить Преображенский канон на музыкальные произведения Баха. Значение его было буквальным: в годы революционного смятения её идеологи пытались ввести в Париже субститут христианства – так называемый «Культ верховного существа». Если при разговоре о церковном искусстве оказалось, что светская логика вторгается в церковную, то при беглом взгляде на российский социально-политический ландшафт может показаться, что уже Церковь будто бы вторгается в светский образ жизни. Если что-то кажется старым, то есть теряет очарование актуальности, оно объявляется лишним. Для гаруспика это были внутренности жертвенного животного, для астролога – положение звезд, для участников древнегреческих мистерий – определенная последовательность ритуалов. И каменщик, высекающий и формирующий святую трапезу, есть также жалкий каменщик? Вопрос о «сакральном», то есть о том, что некоторым особенным образом выделено из повседневного и однозначно материального пространства – это всегда в первую очередь вопрос источника этой сакральности. Светский художник оказывается заложником этих запросов; чтобы удовлетворить их, ему нужно постоянно удивлять, шокировать, изобретать новое. Нельзя с уверенностью утверждать, что это верно и для жизни вечной, однако невозможно спорить с тем, что это необходимо для жизни земной.Светское искусство служит человеку – поэтому оно изменчиво и непостоянно, как изменчив и непостоянен сам человек. Тем не менее, человека, являющегося тем, ради чего все это, можно оскорбить, унизить, попросту соблазнить и лишить спасения, ради ограждения от его прикосновения святыни — того, что в отрыве от человека, от служения ему, не имеет никакого смысла».Однако мы предложим другую точку зрения: сакральным, предметом служения, целью в Церкви является не человек, не его спасение, а исключительно Бог. По этому же принципу вокруг тех предметов и действий, которые Господь назначил священными, возникает свод правил, регулирующих обращение с ними.Связь, возникающая при приобщении к сакральному, тонка, как пламя свечи. Не так давно тихий августовский сезон отпусков отметился значительным событием в области российской нейронауки.