Христианские корни пессимизма в повестях И.С. Тургенева «Призраки» (1864) и «Довольно» (1865)

Никoнoвa, E.В.Юдeнкoвa// Вeстник Вoрoнeжскoгo гoсудaрствeннoгo унивeрситeтa. Пoлнo нeжиться слaдкoй нeгoй нeoпрeдeлeнныx, нo плeнитeльныx oщущeний, пoлнo бeжaть зa кaждым нoвым oбрaзoм крaсoты, пoлнo лoвить кaждoe трeпeтaниe ee тoнкиx и сильныx крыл. Т. Пoлнoe сoбрaниe сoчинeний и писeм в 30 т.: Сoчинeния в 12 т. 2. Тургeнeв И.С. Ee oписaниe прoникнутo пaфoсoм фaтaльнoгo трaгизмa. Тaм, гдe Тургeнeв мoг бы чтo-тo скaзaть o Бoгe, o Eгo прoявлeнияx в этoм мирe и жизни чeлoвeкa прямo, пoдoбнo вышeукaзaнным aвтoрaм, нo прoмoлчaл или жe выскaзaлся в oтрицaтeльнoм ключe, мы oщущaeм нe бeзрaзличиe и рaвнoдушиe к вoпрoсaм вeры и высшeгo смыслa, нo всeпoглoщaющую тoску.Сo всeй силoй этo oчeвиднo нa мaтeриaлe двуx прoизвeдeний Тургeнeвa, пoвeстeй «Призрaки» и «Дoвoльнo». Пoдoбнo «Призрaкaм», пoвeсть «Дoвoльнo» прoнизaнa уныниeм и тoскoй. Oтнoшeния мeжду людьми изнaчaльнo oбрeчeны. Нe случaйнo мнoгиe исслeдoвaтeли укaзывaли нa сxoдствo oбрaзa Эллис с oбрaзoм вaмпирa[2]. Этo тoскa пo тeм цeннoстям, кoтoрыe прoвoзглaшaeт xристиaнствo, и в пeрвую oчeрeдь — пo зaинтeрeсoвaннoму в чeлoвeкe личнoму бeссмeртнoму Нaчaлу, Кoтoрoe eдинствeннoe мoглo бы нaпoлнить смыслoм всe aспeкты чeлoвeчeскoгo бытия, нaчинaя с урoвня мeжличнoстныx oтнoшeний, зaкaнчивaя сoциaльным, культурным и истoричeским измeрeниями. Oн слушaeт ee, «пoтрясeнный дo глубины сeрдцa зрeлищeм этoгo мoлoдoгo, спoкoйнoгo, свeтлoгo счaстья» [3, 205]. Oднaкo когда он готов к нему приблизиться, спутница резко одергивает его: «Я оглянулся… Лицо Эллис было — при всей своей прозрачности — мрачно и грозно; в ее внезапно раскрывшихся глазах тускло горела злоба… – Прочь! Кийко, «философско-историческая основа этой «фантазии» <…> опирается на древнюю традицию, истоки которой можно найти в проникнутых пессимизмом поучениях Экклезиаста. Человек с его мечтами о таком желанном счастье полноценного общения с любимым перед лицом непобедимой смерти — всего лишь ничтожество.Не только личное счастье невозможно перед лицом смерти. Здесь герой любуется красивой молодой женщиной, которая поет итальянскую арию, аккомпанируя сама себе на фортепьяно. Он говорит о ней, как о начале равнодушном и безликом. Тургенев И.С. По его словам, пессимизм Тургенева не тот «бесчувственный», который мы встречаем в холодной и отстраненной философии стоиков и Шопенгауэра. Знаменательно, что при этом используются такие образы, как храм, лампада, икона святого. Тургенева: мотив «вывихнутости» / Н.В. Крыло бабочки, лепесток цветка не лишены изящества.Здесь мы вплотную подходим к острию той проблемы, которая косвенно, при помощи образов, ставится уже в «Призраках». А потому влечение героя к призраку больше напоминает одержимость или даже дурную зависимость. Есть внешние, объективные причины, которые мешают ему стать полнокровным живым существом. Полное собрание сочинений и писем в 30 т.: Письма в 18 т. / Ф.М. Теперь он вспоминает те мгновения счастья, которые он с ней испытал. Однако здесь они ощущаются в еще большей степени. Но это лишь полбеды. – 640 с.6. Ведь если не брать в расчет стихотворений в прозе, именно эти повести «представляют собою некий философский эпицентр, сгущение в одном фокусе специфически окрашенной философской мысли Тургенева» [2, 42][1].Тургенев создает повесть «Призраки» практически одновременно с работой над романом «Отцы и дети». / И.С. – № 2. Авторы мыслят в контексте Личного Бога, живая связь с Которым в конечном счете и определяет внутренний рельеф их творчества, его основные темы, проблемы, идеи.Ничего этого мы не встречаем у Тургенева. По словам писателя, здесь «слишком много реального. Однако взять ситуацию под контроль, заставить свои чувства молчать ему не суждено. Рассудок одергивает его как узда и заставляет обратиться к реальному опыту этой жизни. Так, в Риме герою является целый сонм мертвецов, которые сопровождают бледный дух Цезаря; в Германии он видит бродячие сны в виде людей; в России он слышит голоса невидимых армий Степана Разина. Марк Аврелий, Светоний, Паскаль, Шопенгауэр — вот мыслители, в философских системах которых исследователи находят точки соприкосновения с теми или иными мотивами «Призраков»» [3, 478]. Батюто А.И. Бессознательно и неуклонно покорная законам, она не знает искусства, как не знает свободы, как не знает добра; от века движущаяся, от века преходящая, она не терпит ничего бессмертного, ничего неизменного» [3, 228]. На уровне архетипов оно коренится именно в христианском мировоззрении. Список литературы 1. Батюто. Это скорее, по словам самого Тургенева,«ряд каких-то душевных dissolvingviews (расплывчатых видений – Д.Б.)» [5, 232].Однако все же они задают некое направление, в котором может развиваться наша мысль.Сюжет повести прост. Все это лишь призраки. Журналистика — 4 номер, 2017.[1] «Двум произведениям И.С. Тургенева Андреевский уделял особое внимание. Более того, как только появляется хоть малый намек на то, что герой может заполучить счастье, которого он так жаждет, она мешает ему.Именно об этом свидетельствует один из центральных эпизодов рассказа — сцене на острове Isola Bella. Журналистика. Он является свидетелем «неистребимой любви к жизни и человеку, следствием тоски по идеалу, по какому-то иному, лучшему порядку в мире природы и в мире человеческих отношений…» [2, 39]Вышеприведенный разбор произведений писателя показывает, что этот «лучший порядок» в своих основах имеет те ценности, которые провозглашает христианство. Да и сами образы рассказа не поддаются однозначной интерпретации. «…Рано или поздно она возьмет свое. Каждый человек «словно создан с преднамерением, с предначертанием; каждый более или менее смутно понимает свое значение, чувствует, что он сродни чему-то высшему, вечному — и живет, должен жить в мгновенье и для мгновенья» [3, 229-230].В герое борются две силы: сердце и рассудок. Однако по какой-то причине героям Тургенева не удается это Начало обрести.Поэтому не будет неверным сказать, что пессимизм Тургенева с его глубокой жаждой превосходства личного над безличным, жизни над смертью, вечного над временным, с его тоской по полноценным, глубоким отношениям между людьми, с его требованием непреходящего смысла любой человеческой активности и самой истории — является ярким свидетельством присутствия в творчестве писателя религиозной перспективы. 2015. Поэтому с горькой иронией герой рассуждает: «…Человек полюбил, загорелся, залепетал о вечном блаженстве, о бессмертных наслаждениях — смотришь: давным-давно уже нет следа самого того червя, который выел последний остаток его иссохшего языка» [3, 227].  Факт смерти отравляет саму идею счастья, девальвирует всякие личные отношения, обесценивает само человеческое существование. Шмелева. Николаенко Н.В. – М.: Наука. 2009. Они напирают на счастье возлюбленных всей своей массой. Более того, оно обречено на то, чтобы осознавать и постоянно на собственном опыте переживать это противоречие. При этом оно может даже видеть выход из этого тупика. Она также несет на себе печать чего-то безликого, глухого, неумолимого и равнодушного. И действительно, отношения между Эллис и героем, которые разворачиваются по ходу повествования, содержат в себе намек на любовную связь [3, 218].С другой стороны, мы видим, что это связь не доставляет рассказчику ни полноценного удовольствия, ни удовлетворения. Кто такая эта Эллис? – Л., Наука. Куда бы таинственная спутница ни принесла героя, везде он видит полчища обескровленных призраков, которые обречены на то, чтобы кануть в забвение. Это «Призраки» и «Довольно». «…Твой взор коснулся меня, скользнул выше и поднялся к небу, — а мне показалось, что только бессмертная душа может так глядеть и такими глазами» [3, 224].Этой гармонии полноценных отношений двух личных начал, свету, бессмертию противостоят безликий хаос, тьма, смерть. Ф.М. – 392 с. Осознание этого факта, его непреодолимости повергает героев в уныние и пассивность. При этом рассказчик косвенно дает понять, что это ощущение бесконечности счастья напрямую связано с горним благословением и предчувствием того, что душа человека бессмертна. – 608 с.5. Поэтому когда в финале повести смерть забирает Эллис, которая почти стала человеком, призрак восклицает: «О, я несчастная! Этой тоской наполнены все «Призраки»» [4, 61].Прямого ответа на вопрос, о чем же именно эта тоска, мы в повести не найдем. Она враждебна человеку и всему человеческому. Тема поколения в творчестве И.С. Достоевский, который ранее указывал на то, что мотив тоски является доминирующим в «Отцах и детях», теперь подобным образом высказывается и о «Призраках». Видение, которое ласково манит, а затем жестоко обманывает. Бытовое измерение этой трагедии и не имеет значение. И тому есть одно важное свидетельство. Тургенева содержит в себе множество глубоких философских идей, пожалуй, никто спорить не будет. «Это сила <…>, которой нет сопротивления, которой всё подвластно, которая без зрения, без образа, без смысла — всё видит, всё знает и как хищная птица выбирает свои жертвы, как змея их давит и лижет своим мерзлым жалом…» [3, 217] .Если существует такая сила, то полнота счастья с любимой невозможна принципиально. Пессимизм Тургенева жизнеутверждающий. Батюто. Не последнюю роль в создании такой атмосферы играет и то, что в записях большое место уделяется светлым воспоминаниям героя. – бешено шепнула она» [3, 205].Все это позволяет предположить, что, при помощи образа Эллис, Тургенев передает идею недостижимости для человека такого желанного личного счастья. Вопросы далеко не праздные. Настроения тоски и тревоги концентрируются в ней с такой силой, что Боткин даже утверждал, будто Эллис — это «аллегория чего-то внутреннего, личного, тяжкого, глухого и неразрешимого» [3, 480]. Созданное для вечного счастья, для всего самого высокого и прекрасного, оно вынуждено существовать мгновение. Она абсолютно бессмысленна и принципиально непреодолима. 49 – 52.2. В этой ситуации единственное, что остается человеку, — это осознание своего полного бессилия. Обессмысливается сама история. Именно они определяют ту его специфику, о которой писал А. Т. Тургенев. А потому участь всякого человека, по мысли героя, не завидна: «Сиди в грязи, любезный, и тянись к небу» [3, 230]. Журналистика. а теперь… Достоевского, И.С. И в первую очередь оно выражено в его стремлении к личному счастью, полноценному общению с другим человеком, в желании видеть высокий смысл в самом историческом бытии человечества. – Л.: Наука, 1972. Поэтому полнота счастья единства в любви «теряет все свое обаяние; все его достоинство уничтожается его собственной малостью, его краткостью» [3, 227]. Эта скоротечность жизни изначально обрекает всякие отношения на забвение. / И.С. Это отличает тургеневский пессимизм от безразличного пессимизма стоиков и Шопенгауэра и является ярким свидетельством присутствия в творчестве классика религиозной перспективы: на уровне архетипов оно коренится именно в христианском мировоззрении. Совершенно очевидно, что как самому Тургеневу, так и его сочинениям чужда та религиозность, которую мы встречаем, например, в произведениях Н.В. Однако это не значит, что в самой природе нет красоты и великолепия. Достоевский говорит о трагедии атеизма, Гоголь — о глубине и красоте Литургии, Шмелев — о радости повседневной жизни в Церкви, когда само время «кажется равным вечности» [1, 50], а быт — бытию. Трагизм усиливается тем, что герои ощущают в себе «тягу к небу», свое «сродство с чем-то высшим и вечным» — одним словом, живущие в них высокие запросы духа, и мучаются от того, что не могут эти запросы удовлетворить. Гоголя, Ф.М. Ведь по незыблемым законам природы он повторился бы в той же самой конфигурации через тысячу лет. Произведение имеет ярко выраженную пессимистическую тональность. 76–79. Опубликовано: Вестник ВГУ. Это обреченность на онтологическом уровне. Диссонанс между запросами духа и объективной данностью и есть причина той тоски, которая ощущается на страницах повести.Практически одновременно с «Призраками» Тургенев создает повесть «Довольно». Шмелева «Лето Господне»/ Т.А. Было темно под низкими сводами — позабытая лампадка едва теплилась красным огоньком перед древним образом — и смутно виднелись одни только губы святого лика, строгие, скорбные; угрюмый мрак надвигался кругом и, казалось, готовился подавить своею глухою тяжестью слабый луч ненужного света… И в сердце моем — теперь такой же свет и такой же мрак» [3, 221].Конечно, не приходится говорить о том, что герой доверяет Богу и надеется на Его помощь. Очевидно, что на них уже при жизни лежит печать мертвенности. И нет ничего, что могло бы придать глубокий, непреходящий смысл происходящему. В этом смысле показательны описания мыса Блакганг острова Уайт. 1988. У них она носит ярко выраженный характер: вопросы веры и неверия ставятся и порой решаются прямо. Серия: Филология. 5. Я могла бы… набраться жизни… Все, что ему остается в этой ситуации, так это «сохранить <…> единственное доступное ему достоинство, достоинство сознания собственного ничтожества» [3, 226].Вот что отравляет жизнь героя «Довольно», наполняет все его существование тоской, заставляет видеть в том, что происходит вокруг, лишь «толкучий рынок призраков» [3, 230].И все же в повести можно увидеть едва-едва заметный намек на то, что надежда хоть и практически утрачена, но все еще где-то теплится. Сердце рвется к вечному, чувствует бессмертное. Однако насколько оно религиозно? Тоска, которая лежит в его основе, имеет не бытовое, но онтологическое измерение. Духовная ценность быта в книге И. По словам Е.И. Призрак полноты счастья вместе с любимой. Она манит рассказчика, привязываетего к себе ласками и вместе с тем словно вытягивает из него соки, сковывает и порабощает его волю. Ему одному дано «творить» <…>, но странно и страшно вымолвить: мы творцы… на час… В этом наше преимущество и наше проклятие» [3, 229].Трагизм ситуации усугубляется еще и тем, что, ощущая высокие запросы своего духа, человек вместе с тем осознает свою кратковременность и скоротечность, или, по точному выражению одного исследователя, «вывихнутость» [6, 79] из потока истории и самого времени. Но очевидно то, что именно Его отсутствие он так остро переживает в своей жизни.Итак, тоска, которая пронизывает повести «Призраки» и «Довольно», имеет не бытовое, но онтологическое измерение. Тургенев. 1985. Ничтожество, ничтожество!» [3, 217-218]. «Помнится, однажды поздней ночью в Москве я подошел к решетчатому окну старенькой церкви и прислонился к неровному стеклу. Оно всего лишь призрак, лишенный плоти и крови. Перед лицом неумолимой смерти и равнодушной, безликой природы теряют смысл всякие личные отношения между людьми, их социальная активность, творческие порывы, сама человеческая история. Серия: Филология. В природе ощущается беспокойство и тревога. Тургенева. Эллис, таинственный призрак, является герою по ночам и переносит его в различные уголки земли. Однако значит ли это, что его творчество совершенно лишено религиозной компоненты? Все это всего лишь сонм призраков.Пейзаж повести лишь усиливает эти мрачные настроения. Борьба за правду и справедливость бессмысленна. Однако, куда ни кинь взгляд, максимум, что он может разглядеть, так это природу. Герой довольно много рассуждает о природе. Николаенко // Вестник Воронежского государственного университета. Ведь как человек, так и все человеческое претендует на то, чтобы быть вечным и бессмертным. Однако проблема в том, что «человек не повторяется, как бабочка, и дело его рук, его искусства, его свободное творение, однажды разрушенное, — погибает навсегда. Рассказчик сразу переходит к ее осмыслению в онтологической плоскости: не слепой случай разлучил двух возлюбленных; этому просто суждено было быть, ведь так устроен этот мир — в нем царит смерть. На материале двух повестей «Призраки» и «Довольно» рассматривается специфика пессимизма в творчестве И.С. Полное собрание сочинений: в 30 т. – М.: Наука. Достоевский. Серия: Филология. Подспудно в произведениях Тургенева присутствует скрытая надежда на то, что где-то могло бы быть вечное, заинтересованное в тебе личное Начало, Которое единственное способно наполнить смыслом, свободой, бессмертием все аспекты жизни человека, начиная с уровня межличностных отношений, заканчивая измерениями социальным, культурным и историческим, укоренить все человеческое в вечности. А потому он и восклицает: «Пора взять голову в обе руки и велеть сердцу молчать. – № 4. Смерть неизбежна. В повести они сконцентрированы в образе уродливого, отвратительного нечто, «закутанной фигуры на бледном коне», олицетворяющей смерть. Исторические судьбы человечества несут на себе бремя той же самой фатальной обреченности, что и личные отношения рассказчика и Эллис. Вампир, капля за каплей высасывающий жизнь из своей жертвы.В чем же причина такой нестабильности и капризность личного счастья? Возможно, свою роль в этом сыграло то, что идеи выражены теперь не в «расплывчатых» многозначных образах, но вкладываются автором непосредственно в уста героя и звучат в виде прямого слова (рефлексия персонажа, прямые комментарии произошедших с ним событий и пережитых им состояний). 1981. Т. А потому сильнее, нежели в «Призраках», ощущается контраст, который возникает между желаемым и реальностью, в данном случае — счастливым прошлым и мрачным настоящим.Как и в «Призраках», здесь на первый план выступает личная трагедия героя, который потерял свою возлюбленную. Более того, чем больше Эллис притягивает его, тем больше она вызывает у него чувство жути. Никонова Т.А., Юденкова Е.В.  3. В ней, как заметил П.И. Даже вполне реальные Париж, в котором как в муравейнике «уж очень много жизней сбилось <…> в одну кучу», и Петербург, погруженный то ли в белую ночь, то ли в «больной день», производят на героя удручающее впечатление. «…Мы одни, одни в целом мире; кроме нас двоих, нет ничего живого; за этими дружелюбными стенами мрак, и смерть, и пустота <…> то жалуется и стонет Хаос; то плачут его слепые очи» [3, 224].В повести не говорится, как именно герой потерял свою любовь. По словам героя, перед ее лицом «самая суть жизни мелко-неинтересна и нищенски плоска» [3, 227]. Отсюда обесцениваются и теряют всякий смысл и остальные высокие и благородные проявления человеческого духа. Героя ужасает «разъяренное море… Завывание бури, леденящее дыхание расколыхавшейся бездны, тяжкий плеск прибоя, в котором по временам чудится что-то похожее на вопли, на далекие пушечные выстрелы, на колокольный звон, раздирающий визг и скрежет прибрежных голышей, внезапный крик невидимой чайки, на мутном небосклоне шаткий остов корабля — всюду смерть, смерть и ужас» [3, 199].Итак, в общих чертах идею, которая скрывается за образами рассказа, можно сформулировать следующим образом: перед лицом безликой, равнодушной и всемогущей смерти теряет смысл как личное счастье, так и человеческая история. 7. 28, кн. – 560 с.4. Достоевский Ф.М. Тяга к бессмертному, вечному так глубоко укоренена в нем, что даже силе ума не суждено с ней справиться. Они изображаются как абсолютное понимание и гармония между двумя людьми, единство, вплоть до полного взаимопроникновения, слияния в одно существо: «…Мы прислонились друг к дружке головами… Последние преграды пали — и так успокоилась, так углубилась наша любовь, так бесследно исчезло всякое разъединение, что нам даже не хочется меняться словами, взглядом… Только дышать, дышать вместе хочется нам, жить вместе, быть вместе <…> и даже не сознавать того, что мы вместе…» [3, 224-225]. Это единство герой переживает как преодолевающее время, мыслит его как нечто вечное, то, что не должно прекратиться. Можно предположить, что ее образ — воплощение того, чем герой так страстно желал обладать, но, увы, не смог, а возможно, какое-то время обладал, но давно потерял. Обращение к ним принципиально важно для понимания мировоззрения автора. Если бы человек был бабочкой или лепестком, существом лишенным личного начала и свободы, то не было бы трагичности и в его кратковременности. Даже искусства и красота в виду краткости человеческого века — всего лишь «бренность <…>, тлен и прах» [3, 228].Герой судорожно ищет в этом мире личное бессмертное начало, то, что придало бы хоть какой-то смысл его деятельности и самому существованию. Это реальное есть тоска развитого и сознающего существа, живущего в наше время, уловленная тоска. Именно эти настроения — основа того глубокого пессимизма, который пронизывает повести Тургенева. Однако перед лицом природы все это обречено. Лавров, писатель перевел «фантастические образы «Призраков» <…> на язык точной мысли» [3, 482].Как указано в пояснении к заглавию повести, «Довольно» — «Отрывок из записок умершего художника», дневниковые записи, созданные на пороге смерти разочаровавшимся в жизни человеком, своего рода краткая автобиография-исповедь. Для него это «глухонемая слепорожденная сила», «которая даже не торжествует своих побед, а идет, идет вперед, все пожирая» [3, 229]. О том, что творчество И.С. Тургенев – романист / А.И. Все, возможно, было бы не так трагично, но проблема в том, что в герое живет предчувствие и желание этого высокого смысла. Может быть, перед нами особая разновидность религиозности? – С. Критик считал именно их наиболее субъективным и сконцентрированным выражением философии писателя, в других формах воплощенной во всех остальных его произведениях: «Своими двумя поэмами «Довольно» и «Призраки» он, находясь в зените своей деятельности, осветил ее в оба конца: назад и вперед…»».[2] Ч. Ветринский в статье «Муза – вампир». Это проклятое место, где часто разбиваются корабли. Все изведано, — все перечувствовано много раз…» [3, 220].Это и есть величайшая трагедия человеческого существа. – С.