Христианство и игра

Нo и oб этoм нaписaнo нeмaлo. Имeннo в этoм сoстoит пoлoжитeльнoe прoчтeниe тeрминa.Oднaкo кaк и всe в этoм мирe пoдвeрглoсь вoздeйствию грexoпaдeния, тaк жe и спoсoбнoсть чeлoвeкa к игрe пoдвeрглaсь кoррoзии. Труды. 1 т. Пoнaчaлу эти шлeмы будут грoмoздкими и дoрoгими, a пoзжe, вoзмoжнo, дoступнee и тexничeски сoвeршeннee, чeлoвeку в тaкoм случae ужe нe нужнo будeт пoминутнo лaзить в кaрмaн зa тeлeфoнoм, сaмa рeaльнoсть пoлучит нужный вaм «интeрфeйс».O нaсилии в видeoигрax нaписaнa мaссa литeрaтуры, в oснoвнoм псиxoлoгичeскoй. 558[2] Тaм жe.[3] Смoтри: A. / М. 2:23-24.[15] Льюис К.С. Вooбрaжeниe чeлoвeкa, живoй диaлoг читaтeля и писaтeля зaмeнeн «грубoй рeaльнoстью» движущeйся кaртинки. Oднaкo в пoдaвляющeм бoльшинствe случaeв этo прaктичeски нeвoзмoжнo. К. (Eсли нe игрaeм в xристиaн, тo пo крaйнeй мeрe в «вeликиx людeй».) Игрa — этo нe игрушкa, игрa — этo тo, чтo, пo Xёйзингe, дeлaeт чeлoвeкa чeлoвeкoм. Этa прoблeмa вoлнуeт мнoгиx рoдитeлeй. Пoслeдниe тeндeнции (врoдe шлeмoв виртуaльнoй рeaльнoсти) стaвят чeлoвeкa в eщe бoлee нeмыслимoe пoлoжeниe. «Сущeствoвaниe игры нeпрeрывнo утвeрждaeт, и имeннo в высшeм смыслe, свeрxлoгичeский xaрaктeр нaшeгo пoлoжeния в кoсмoсe. В лучшeм случae игрa у тaкиx людeй — этo oднa из стaдий взрoслeния чeлoвeкa, нeчтo врoдe нeвиннoй, нo и oтнюдь нe нeoбxoдимoй зaбaвы. – 118 с.2. – М.: Издaтeльский сoвeт РПЦ, 1998. С мaссoвым вxoждeниeм видeoигр в культуру, в кинeмaтoгрaфe тaк жe мaссoвo пoявляeтся нoвый гeрoй — пoдрoстoк. Игрa в Свящeннoм Писaнии — этo eстeствeннoe вырaжeниe рaдoсти, и нe прoстo eстeствeннoe, нo угoднoe Бoгу вырaжeниe ликoвaния, связaннoe сo слaвoслoвиeм. Кирoв.: Издaт-вo: «Кустoдия», 2003. Прoстo xристиaнствo // Льюис К. Достаточно просто посмотреть на поведение играющего с этой штукой на голове, чтобы сделать простой вывод — видеоигра в массе своей направлена на расчеловечивание человека. Вероятно, отсюда и название американского бренда «Call of Duty» (Зов долга).Каким образом влияют на индустрию видеоигр подобные исследования и каким образом видеоигры повлияли на современного человека? Суетность мира в конце концов познают даже малые дети»[9]. Современная игрушка не учит нынешних детей быть врачом или мамой, поваром или строителем, пастухом или ученым. Взрослый часто бывает серьезным не потому что силен, а потому что слаб. Блюм Антоний митр. При слове «азарт» воображение человека, как правило, рисует рулетку, клубы сигаретного дыма, игральные кости, шулеров, разбитые судьбы и прочее в таком духе. Секацкий «об игре и экзистенции».[4] 1 Пар. Например, отвращение к безобразному, к расчеловеченному. Во что играют современные дети? 25: 24-25.[17] Антонов А. 26.[12] Лук. В такой модели сознания и детство воспринимается как нечто нежелательное, как некая вынужденная ступень на пути к полноценному, «здравомыслящему» человеку… На самом деле ущербность такого взгляда очевидна для многих, в первую очередь, конечно, для философов, писателей. Азартность как страстность души может служить только пагубным целям или благим так же? Если, например, современники Христа были «дебелыми», как пишет святитель Игнатий Брянчанинов, умы их были грубыми, и именно для этого в первые два века были распространены такие дарования, как говорение на языках, исцеления и проч., то в наш век, святыми XIX и XX веков феномен игры подвергся существенной рефлексии. Мы попытаемся выяснить, какие формирующие сознание элементы игрушки можно отыскать в современном «детском мире», а также попытаемся понять, какое воздействие и в каких масштабах производит на человека такой феномен, как «видеоигра».  Игрушка Ни для кого не секрет, что современная культура, если сравнивать ее с культурой хотя бы прошлого века, существенно деградировала. Такие люди, как правило, очень не комфортно себя ощущают рядом с верующими, или всецело преданными какой-то идее, или просто рядом с людьми жертвенными и самоотверженными. Жизнь, данная Богом человеку, — это время ответственности, это время диалога и творческих вызовов. 7.[18] К. Европейские психологи забили тревогу уже на рубеже XX и XXI века. Не разум, не труд, даже не семья, а возможность несерьезно относится к самому себе, что открывает дорогу для рисков, для поминутных творческих шансов, без которых не было бы ни семьи, ни детей, ни радости, ни святости. Homo Ludens, Опыт определения игрового элемента культуры. 1 т. «Горы приносят ему пищу, и там все звери полевые играют»[5]. 1 т., С. Дети прогресса. – 302 с.6. С. Мы играем и знаем, что мы играем, следовательно, мы суть нечто большее, нежели всего только разумные существа, ибо игра неразумна»[11].Игра «неразумна» даже не в одном смысле, а как минимум в двух. И дети, и звери умеют улыбаться.Святые отцы первых веков употребляют слово «игра» только в отрицательном значении, прежде всего это было связано с тем, что античный театр представлял собой место культового разврата и всевозможных пороков. Грезийон. Становясь взрослыми, мы играем в христиан, имитируя жизнь святых, и в той или иной мере становимся ими. Во-первых, с точки зрения «мира сего» совершенно неразумно идти на риск. Животные могут играть, следовательно, они суть уже нечто большее, нежели механизмы. Киров.: Издат-во: «Кустодия», 2003. Библия. Антонов А. Можно играть, пробиваясь через какофонию хаоса к гармонии и красоте, а можно навеки захлопнуть крышку рояля, а в финале надменно бросить Богу: «Господин! с англ.: – М.: Фонд о. 13:8.[5] Иов. 17:33.[13] Эккл. С. Очевидны две вещи. Если устраивать с детьми незатейливые игры из катушки с нитками, как это было в детстве у святого Паисия, и помнить, что ребенку важна прежде всего любовь, то мы воспитаем настоящих «дон Кихотов» — людей, которые смогут дать отпор современным мельницам пошлости, равнодушия и цинизма, которые смогут быть героями в этом мире, а не в роли очередного аватара. Почему, наконец, говорил Он о детях: «таковых есть Царство Небесное»?Итак, игра — это не атрибут только детства. 18.[14] 4 Цар. Сейчас самое это слово синоним несерьезности, «игрушечный» — значит «не настоящий». Достоевского «Идиот». Мнения этих психологов можно свести, по большому счету, к двум концепциям. На самом деле для такой удручающей картины должен быть выполнен ряд условий: ребенок должен быть заброшен родителями, он сам должен быть нелюдимым, в конце концов, он должен быть единственным ребенком в семье.Массовый же синдром, который касается подавляющего большинства, — тотальная пошлость и цинизм. И в целом, какой бы рутинной и серой ни казалась окружающая действительность и каким бы ярким ни представлялся мир виртуальный, совершаемые не в реальности подвиги, даже во имя добра, не представляют никакой этической ценности.Зададим последний вопрос: может ли ребенок в нынешних условиях жизни совершенно обойтись без видеоигр? Игра как возможность разомкнуться для Бога, как возможность забыть свое эго — и игра как возможность разомкнуться для беса, как возможность забыть в себе образ Божий. Священное Писание применяет глагол «играть» в основном к музыкальным инструментам. 1: 41.[9] Паисий Святогорец, С болью и любовью о современном человеке, Т. Маленькие дети радуются игрушечной машинке больше, чем их отец — купленному «Мерседесу». Он так и должен лежать. Именно эти люди будут снимать на камеру мобильного телефона, когда вас будут насиловать или поджигать заживо.Интересно, что бы сказал сейчас Клайв Льюис, выступавший в середине XX века против вивисекции, которая по сравнению с современным молодежным кино и видеоиграми, в общем-то, безобидная вещь? Ты убит. Честертон Г. Скажем, в молитве можно забыть свое эго, а в рулетке можно забыть, что ты образ Божий. Это «испытание игрушкой» может выдержать, как ни странно, только тот, кто по-настоящему серьезен к жизни. Мы знаем, что есть книга и есть множество фильмов, снятых по сюжету этой книги. Ели же к слову «игра» добавить прилагательное «азартная», то лица серьезных людей делаются еще строже и нетерпимее. Все ли игрушки можно назвать полезными, во всяком случае — безобидными? Есть разница также между смотрящим «Чапаева» и смотрящим «Терминатора». Как Интернет и видеоигры формируют завтрашних взрослых, Екатеринбург.: Издат-во: «У-Фактория», 2006. Священное Писание Ветхого и Нового Завета. Подобно тому, как дети уподобляются в игре взрослым, мы уподобляемся Богу и Его святым. На наш взгляд, прекрасное определение дает А. Первых они обязательно запишут в «фанатики», вторых — в «идеалисты», а третьих — в «безумцы».Во-вторых, игра неразумна и в другом смысле. Происходит это, на наш взгляд, исключительно по причине засилья материалистического взгляда на мир, в котором ценностная шкала выстраивается вокруг единственно верной схемы — эволюции, то есть неумолимого движения вперед, неотвратимости прогресса и развития. Жизнь без риска, жизнь, если хотите, без ставок, предполагает прежде всего отсутствие ответственности. Ортодоксия. Для современного «большинства» стало обыденностью жесткость, безобразные сцены насилия на экранах мониторов и в залах кинотеатров. Паисий Святогорец, С болью и любовью о современном человеке, Т. В нашей жизни слишком много вещей, к которым нельзя относиться серьезно. Об этом, конечно, необходимо помнить.Каким образом на «игру» смотрит Библия? Вот, например размышления преподобного Паисия о том, как ребенок через игрушку может распознать суетность мира. В детстве мы играем в профессии, имитируя жизнь взрослых, и в той или иной мере становимся ими. Кому проще играть с детьми: людям, с точки зрения мира разумным, или простецам? Современная игрушка учит совершенно другим, можно сказать, почти инфернальным вещам, она учит быть дерзким, крутым, независимым, вызывающим, «безбашенным», отрицающим все и вся. Падай!» И ребенок падает и знает в своих чувствах, хотя и изнутри защищенности игры, что он мертв; для него это означает, что он не имеет права участвовать в игре, бегать, не вправе шевельнуться. Воображение отрезано уже на «Чапаеве», здесь же происходит еще более страшная вещь: вы уже не зритель, вы уже не просто сопереживаете происходящему, а находитесь в центре этого происходящего. Как повлияла индустрия видеоигр на человека? Керделлан К., Грезийон Г., Дети прогресса, Как Интернет и видеоигры формируют завтрашних взрослых, Екатеринбург.: Издат-во: У-Фактория 2006. 28.[16] Мф. Почему Экклезиаст утверждал: «Кто умножает познания, умножает скорбь»[13]? Иные[3], более радикальные авторы сказали бы даже, что отсутствие риска в жизни человека снимает с него эту привилегию — быть человеком. Игрушка — одна из стабильных форм культуры. Не кажется ли странным, хотя и объяснимым, что редкий человек при слове «азарт» представит иные картины: человека, увлеченно работающего весь день без перекуров; сельского учителя, настолько отдающего себя детям, что у него не хватает времени на сплетни в учительской; человека, стоящего перед красным углом, не зевающего и не думающего о своих «планах на будущее», а действительно погруженного в молитву?..Здесь все сводится к следующему вопросу: страсть должно искоренить или преобразить? Прежде всего у нормального, психически адекватного человека есть представление о том, что человеческая жизнь имеет ценность, и это порождает огромную психологическую пропасть между «большинством», для которого вообще отсутствует представление о каких бы то ни было «тормозах». Гюго в романе «1913» дети после совершенно естественного и радостного времяпрепровождения находят удовольствие в том, что уничтожают священную книгу.Рисковать можно не только для и ради Бога, но и для и ради беса. Человек в конце концов перестает рисковать не только ради Бога или ради ближнего, но и ради гораздо более мелких, хотя и важных вещей, например отечества или великой идеи. Народные, традиционные формы игрушки в настоящее время, к сожалению, не пользуются успехом. Кинематограф, являясь искусством, так или иначе профанирует литературное произведение. – 700 с.[1] Честертон Г.К. Хёйзинга Й. Я не рискну пожертвовать утренним сном ради воскресной литургии, я не рискну своим здоровьем ради спасения утопающего, я не рискну одолжить крупную сумму денег и так далее. – С. – 429 с.7. Игра у преподобного уже прочитывается как нечто человеческое, теплое, уже без налета осуждения и обличения, игра уже не просто повесничанье и удел ленивых и праздных детей, а совершенно нормальная и даже необходимая ребенку вещь.Через игру ребенок может переживать опыт смерти, замечательно об этом пишет митрополит Антоний Сурожский: «Большинство детей, во всяком случае мальчиков, в какой-то период жизни играют в войну. Ведь нельзя себе представить игру как нечто печальное, как нечто рутинное. Для всех очевидно, что смотреть фильм, не зная оригинального текста, по меньшей мере глупо. Те, что еще недавно невинно играли подле Вифлеема, обзывают Елисея «плешивым»[14]. Вопрос о том, принес ли постмодерн что-то положительное или только плохое, по сей день остается открытым, поэтому рассуждать о видеоиграх в этом ракурсе мы не станем.Причина успеха видеоигр в начале своего зарождения заключалась в том, что человек получал возможность контроля над изображением: теперь он не пассивный наблюдатель, а непосредственный участник. «В детстве мы обрезали края у катушки из-под ниток, вставляли в серединку деревянную палочку и устраивали замечательную игру, которая доставляла нам настоящую радость. Честертон скажет даже больше: «Бог ненасытен, как ребенок, ибо мы грешили и состарились, и Отец наш моложе нас»[2].Когда речь заходит об игре, особенно серьезные люди больше всего готовы уверять в бессмысленности, а главное — в бесполезности игры. Однако для начала давайте попробуем понять, что же такое игрушка? Такой человек будет выбирать работу максимально бессмысленную, связанную все с той же виртуальной средой, такой человек будет как огня бояться реальных отношений с реальными людьми. Для России же, где борьба с пиратством в сравнении со странами ЕС фактически нулевая, а цены на пиратские копии игр почти копеечные, данные меры не актуальны. Они твердят: «Еще!», и взрослые слушаются, пока не падают от усталости, — ведь взрослые недостаточно сильны для однообразия»[1]. Современная игрушка — колючая, холодная, совершенно безобразная и, безусловно, чужая человеческому, тем более детскому сердцу.  Видеоигра Сразу же скажем, что любого рода видеоигра, пусть самая бесхитростная, самая эстетически и даже этически безобидная, является профанированием игры. – С. Ортодоксия. Певец и музыкант радуется, воплощая свою радость в песню, в звуки, извлеченные из музыкальных инструментов, дети и звери радуются непосредственно, в простоте. «Практика», 2012. / Пер. Почему, в конце концов, Иисус Христос радуется о том, что слово Его приняли не мудрые мира сего, а простецы? Настоящий текст имеет своей целью отнюдь не апологию азартных игр или, в частности видеоигр как феномена современной культуры, а попытку тезисного анализа этого явления с позиций христианской этики, основанной прежде всего на Священном Писании и опыте Церкви.      Игра «Дети полны сил, они свободны, они крепки духом, потому им и хочется, чтобы все повторялось. Осмотрительность, тактичность, своевременность могут стать качествами человека, никогда и ни на что не променяющего свой диван и свою репутацию. Она никогда не исчезнет, и не только потому, что на земле, слава Богу, еще рождаются дети. с англ.: – М.: Фонд о. 1 М.: Издат-во: Святая Гора, 2008. Таким образом, если кино, родившееся в конце XIX века, отнимает у человека творческую свободу воображения, то феномен видеоигры, родившийся в конце XX века, отнимает эту свободу еще больше. / Пер. я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал, и, убоявшись, пошёл и скрыл талант твой в земле; вот тебе твоё»[16].После попытки теоретически осмыслить феномен игры (как таковой), мы попробуем рассмотреть уже не игру, но «игрушку». От природы, лучше сказать — от Бога в человека заложены защитные реакции. Казалось бы, появилась свобода, но в действительности человека обокрали еще больше. Почему ребенок азартен в игре? Безусловно, есть примеры и обратные, есть такие видеоигры, которые получают награды за сценарий, визуальный стиль, музыку и даже игру актеров. Список литературы: 1. Александра Меня; Дом Надежды, 2006. Такой деградации подверглась культура в целом, от музыки и живописи и от театра до кинематографа. В конце романа оказывается, что мир, в котором происходили события, — детская игрушка. 103:26.[7] Зах. 194.[10] Антоний (Блюм) митр., Труды. Уж лучше быть холодным или горячим, чем тем, кто не рискует, чем тем, кто доволен своей респектабельностью и гуманностью или своим христианством и благочестием. Тем же оружием»»[18]. То есть — совершенно обратный взгляд. – 1109 с.4. Игрушка нужна всем: и умудренному старцу, и несмысленному младенцу. Трагичность же состоит в том, что и не рисковать человек (по крайней мере христианин) тоже не может. Можно вспомнить, например, такого незаурядного фантаста, как Роберта Шекли и его «Заповедную зону». – 409 с.8. Например, Клайв Льюис очень убедительно пишет о том, что тема пола, собственного тела, сексуальных отношений ни в коем случае не должна становится серьезной темой для «исследований», это такие области в человеке, которые должны стать как раз «игровыми». Первая настаивает на том, что насилие в играх разрушает психику и опасно для душевного здоровья психически не окрепших детей. Причем под игрушкой для старца я понимаю не какую-нибудь дорогую безделушку, а самую настоящую из “Детского мира”. Автор статьи с позиций христианской этики рассуждает об игрушках и видеоиграх, а также о положительном понимании термина «азарт». – 2547 с.3. Действительно ли сбылись прогнозы психологов и психиатрические больницы наводнили миллионы тинейджеров?Последнего, конечно же, не случилось. И дети также не всегда ангелы. Невключенность в этот мир, включенность в мир виртуальный создает проблему — человек не в состоянии справляться с вызовами этой жизни. СПБ: издат-во Ивана Лимбаха, 2011. «Давид же и все Израильтяне играли пред Богом из всей силы, с пением, на цитрах и псалтирях, и тимпанах, и кимвалах и трубах»[4]. Александра Меня; Дом Надежды, 2006. – 269 с.5. Льюис К.С. Здесь будут уместны слова Льюиса: «Нравственный закон говорит нам, какую мелодию играть; наши инстинкты — только клавиши»[15]. Однако, во-первых, примеры эти очень редки, во-вторых, современная индустрия так называемых «онлайновых» видеоигр настолько безобразна и действительно опасна, что расценивается как род наркомании, поэтому говорить об исключениях почти не приходится. – С. М.: Издательство «ЭКСМО», 2004. Надо также сказать, что азарт как возможность человека «разомкнуться», как возможность забыть самое себя может быть не только с положительным, но и с отрицательным знаком. 1 М.: Издат-во: «Святая Гора», 2008. Церковь освещала, преображала умы людей. Этот самый мир исключительно прагматичен, эгоцентричен, и, что еще важнее — безответственен. Но также в Писание можно найти строчки об играющих детях, об играющих животных. 71.[11] Хёйзинга Й. 8:5.[8] Лук. Т.1., С. Именно наличие риска в нашей жизни — это то, что актуализирует, оживляет нашу веру-доверие в Того, ради Кого можно рискнуть самым крупным, что у нас есть — собственной жизнью. Левиафан, сотворенный для того, чтобы играть в море[6], отроки и отроковицы играющие на улицах[7], пророк Иоанн, младенцем взыгравший во чреве[8]. Мы не прикидываемся, мы не обманываемся, мы, в конце концов, даже не играем никакие роли, мы, имея в себе образ Божий, уподобляемся Ему. Ибо для нас, взрослых, она есть символ жизни, ее цветения, возможности ее продолжения. Если мы так посмотрим на это слово, то можно прийти к такому заключению. На наш взгляд идеальный вариант решения этой проблемы заключается в том, чтобы быть таким родителем, от которого ребенок не захочет убежать в виртуальным мир, таким родителем, с которым по-настоящему интересно и ярко.Быть таким родителем — значит помнить формулу Честертона: «Бог ненасытен, как ребенок, ибо мы грешили и состарились, и Отец наш моложе нас». Серьезное восприятие жизни в таком смысле делает человека способным на уже подлинные радость и веселость, а не их суррогаты, предлагаемые миром.Таким образом, игрушка есть инструмент игры, инструмент того, о чем мы говорили выше. У В. Homo Ludens, Опыт определения игрового элемента культуры. В каком смысле «устаревшим»? Кино — феномен модерна, видеоигра — это уже постмодерн, со всеми вытекающими обстоятельствами. М.: Издат-во «ЭКСМО», 2004. («Кто станет сберегать душу свою, тот погубит ее; а кто погубит ее, тот оживит ее»[12].) Но человек не хочет отвечать, ему не только не важен и не нужен Бог, но он также хотел бы, чтобы и Богу не было дела до него, чтобы не было живых связей, чтобы все больше и больше минимизировать общение с кем бы то ни было — с Богом ли, с человеком ли. Не потому ли, что с накоплением горького опыта своих и чужих ошибок, не находя выхода избыть эту горечь, человек все больше и больше теряет способность к игре? – С. Для видеоигровой продукции была установлена рейтинговая система, которая в тех или иных странах различается степенью жесткости. Духовный смысл современной игрушки. Несомненно, что такой деградации подверглась и индустрия игрушки. Но принципиально качественная разница возникает между мальчиком, смотрящим «Терминатора», и мальчиком, играющим в видеоигру «Call of Duty». Азарт — это такое свойство души, которое позволяет забыть самое себя. Есть разные практики регулирования этого вопроса — тотальный запрет, или нормирование часов, проводимых за компьютером, или родительская цензура на видеоигры, например запрет на «стрелялки», а на игры по мотивам «Хроник Нарнии» — добро. Антонов в своей книге «Духовный смысл современной игрушки»: «Игрушка есть первичная единица культуры, самая древняя ее часть; по этим первичным элементам можно определить — душа человека в этом культурном пространстве возводится к вечности или, напротив, удаляется от нее. Вокруг него продолжается жизнь, а он не принадлежит ей; пока в какой-то момент он больше не может выдержать и вскакивает с возгласом: «Мне надоело быть мертвым, теперь твоя очередь!» Это очень важный опыт, потому что через него ребенок обнаруживает, что может оказаться вне жизни, а вместе с тем это происходит в игре, он защищен игровой ситуацией»[10].Выдающийся нидерландский философ Йохан Хёйзинга даже считал, что игра как феномен появляется раньше культуры, как раз по той причине, что играть способны и животные. Собрание Сочинений в 8 т. Если родители могут позволить престижное образование в частной закрытой школе, где изымаются даже мобильные телефоны, то такой вариант, вероятно, возможен. Все наши по-взрослому разумные и серьезные начинания оказываются несерьезными и смешными рядом с игрушкой, рядом с инструментом игры.Игрушка — это нечто, в конце концов, таинственное, всегда как бы грозящее разрушить карточный домик наших будничных и, в общем-то, мелких затей, имя которым, по большому счету, только одно — суета. Были также и радикальные высказывания: «Бывший психолог американской армии Дэвид Гроссман: «Мы учим наших детей убивать точно так же, как в армии этому учат солдат. Вторая партия психологов утверждает, что подсознательные агрессия и злоба, накопленная на родителей, учителей или сверстников, находя выход в игре, нейтрализуется, и тем самым видеоигры такого рода представляют даже благо. Игрушка — это не окно в детство, а знак того, что мы и сейчас умеет радоваться, любить и прощать»[17].Действительно, игрушка — вещь гораздо более серьезная, чем может показаться в наш век. Возьмем, например, книгу Ф.М. Спроси какую-нибудь девчушку: «Что тебе подарить — куколку или многоэтажный домище?» Вот увидите, она ответит: «Куколку». «Практика», 2012. Взрослый человек редко несерьезен к себе и серьезен к окружающему миру, вследствие этого взрослый человек почти никогда не азартен в положительном смысле этого слова, почти никогда не способен на риск, ибо азарт всегда связан с риском. Стоит ли говорить о той разнице, которая есть между мальчиком, который двигает оловянных солдатиков по полу, и мальчиком, смотрящим фильм «Чапаев»? М:. Керделлан, Г. СПБ: издат-во Ивана Лимбаха, 2011. 12 Собрание Сочинений в 8 т. С. Замена живой игры, вхождение игровых принципов в виртуальное пространство абсолютно во всех случаях будет искажать и в той или иной мере обесценивать первичные основы игры.Для того, чтобы начать говорить о видеоигре, проведем параллель. Мы видим, что игра, с одной стороны, — это возможность несерьезного отношения к самому себе и своим желаниям, а с другой стороны это именно серьезное отношение к окружающему нас миру. То есть именно к жизни, а не к своим желаниям относительно того, как эту жизнь перестроить под себя. Но подросток этот с каждым годом все более и более деградирует, и это видно уже не только по фильмам вроде «Американского пирога», а в реальной жизни. Вот чему мы обязаны инфантилизации молодежи, так это прежде всего видеоиграм. Однако преображающая сила Христа не напрасно, не вхолостую действует в мире, пройдя через века. Во-первых, от избытка сил, о которых пишет Честертон, а во-вторых потому, что ребенок — это такое существо, которое несерьезно относится к себе и серьезно относится к окружающему миру. Возникают такие ситуации, когда 25-летний молодой человек, каким-то чудом выросший в здоровом семейном климате, чувствует себя безнадежно устаревшим среди людей своего возраста, а то и гораздо более старших. Современное искусство, и видеоигры не исключение, культивируют скорее обратное. «Я тебя застрелил. 40:15.[6] Пс. 1. Духовный смысл современной игрушки. Любовь // Льюис К.