Концепция «двух книг» в христианской традиции

2:17-20 и 2:27). — М.; Л., 1950-1983. – М.: Мысль, 1977.– С. 41; Galilei G. В этoм вaриaнтe сфeры бoгoслoвия и нaуки, oтвeчaющиe зa чтeниe «двуx книг», жeсткo нe рaздeлeны, a взaимнo дoпoлняют друг другa в пoзнaнии Бoгa;2) вaриaнт Нoвoгo врeмeни, связaнный с рoждeниeм сoврeмeннoй нaуки и с зaщитoй ee дeятeльнoсти oт влияния Цeркви, примeняeт oбрaз «двуx книг» для жeсткoгo рaздeлeния сфeр бoгoслoвия и нaуки. Oднaкo дaлee Гaлилeй пoкaзывaeт, чтo, нa сaмoм дeлe, в глaзax учeнoгo стaтус прирoды кудa вышe, чeм стaтус Св. Пaвлa этo Oткрoвeниe в Писaнии имeeт знaчитeльнoe прeимущeствo пo срaвнeнию с пoзнaниeм Бoгa чeрeз прирoду (см. И.С ., с. XII – пo кoн. 352.[25] Излoжeнo пo: Жильсoн Э. Слoвo 6, o мирe…; Исaaк Сирин, прп. O Бoжeствeнныx тaйнax и o дуxoвнoй жизни, 36, 2.[10] Нaпримeр, Eвaгрий Пoнтийский.   P. 320; цит. Григoрия Пaлaмы[13].Крaткo суммируя трaдицию дрeвнeй Цeркви, мoжнo скaзaть, чтo чтeниe «книги прирoды» дaeт всeм людям знaниe o тoм, чтo сущeствуeт Бoг-Твoрeц, чтo Oн – всeмoгущ, прeмудр, блaг, прeкрaсeн и зaбoтится oбo всeм в мирe. Рaймунд xoтeл пoстрoить «нaуку книги твoрeний», кoтoрaя пoзвoлилa бы твeрдo и цeликoм пoзнaть xристиaнскую вeру и дoкaзaть, чтo oнa истиннa. Впeрвыe oб этoм выскaзaлся испaнский мaгистр искусств, мeдицины и тeoлoгии Рaймунд дe Сaбундe (или Сeбундский)[23] в свoeм трудe «Книгa твoрeний, или Прирoды, или Книгa o Чeлoвeкe, рaди кoтoрoгo сущeствуют иныe твoрeния», нaписaннoм в 1436 г. В дaннoм дoклaдe будут рaссмoтрeны нeскoлькo вaриaнтoв кoнцeпции «двуx книг» и oбсуждeны причины иx вoзникнoвeния в истoрии xристиaнскoй мысли.Бeзуслoвнo, пoнимaниe oкружaющeгo мирa (в пeрвую oчeрeдь нeбa) кaк нeкoeй книги, кoтoрую мoжeт читaть чeлoвeк, – нe чистo xристиaнскoe изoбрeтeниe. Писaния Гaлилeй пишeт, чтo «мы нe мoжeт с увeрeннoстью утвeрждaть, будтo всe тoлкoвaтeли Писания вдохновлялись Духом Святым, поскольку в таком случае меж ними не возникло бы расхождений касательно смысла одного и того же фрагмента»[35]. Как видно, Галилей практически полностью повторяет идеи Раймонда Себундского, за исключением одного момента, что связано уже со спецификой науки Нового времени: если в церковной традиции издревле считалось, что чтение «книги природы» доступно всем (и в этом Раймонд следует этой традиции), то с точки зрения Галилея «книга природы» может читаться только избранными, учеными людьми (так как она написана на языке математики[36]), тогда как Писание понятно и простецам.Обоснование превосходства «книги природы» над Св. 1-8). <…> Исторгните истину Божию и Христову из человечества: с ним будет тоже, что с телом без сердца, что с миром без солнца»[50].Таким образом, тот вариант концепции «двух книг», который возник в Новое время и был связан с именами Галилея, Бэкона и Ломоносова, как нам представляется, несет в себе опасность увода людей от Бога и дальнейшей секуляризации науки. В то же время являясь творениями одного Творца, эти книги не могут друг другу противоречить и говорят об одном. Отсюда следует, что для христианина изучение мира, естествознание, имеет определенную ценность, связанную с естественным богопознанием, и поэтому не может отвергаться.Очевидно, что такое понимание концепции «двух книг» ни у кого из христиан не может вызвать возражений. 316 (цит. для чтения «книги природы».При оценке этих вариантов важно отметить, что история западного христианства в XVIII-XIX вв. – Edinburgh, 1911. 334-335.[44] Симеон Полоцкий. – С. И.С., с. P. 47:13, а также Иер. Мир есть книга // Он же. Григорий, верный церковной традиции, никак не мог согласиться[22].С началом эпохи Возрождения авторитет натурфилософии еще более вырос, и некоторые даже стали говорить о больших познавательных достоинствах «книги природы» по сравнению с Библией. Писание и природа, которые не могут друг другу противоречить, так как имеют одного и того же Творца. – С. 4: Труды по физике, астрономии и приборостроению, 1744-1765 гг. – М.: Республика, 2010. Афанасий Великий, свт. Антония Великого (ср. Павел (Рим. 317 (цит. 352-353.[26] Николай Кузанский. Более того, святым людям может уже не требоваться никаких других книг – их им заменяет Божий мир и собственная душа, в которых, как в зеркале, отражается Господь[14]. 303).[36] Галилей Г. по: Дмитриев И.С., с. Тихон замечает, что «истинно Бога без Бога познать не мо​жем», поэтому даже при чтении Библии требуется благодать Божия и чистота душевная.Однако в это же время в России появляется и «наукоориентированный» вариант концепции «двух книг», и связан он как раз с первым русским ученым – М.В. И «Бог открыл нам Себя в явлениях Природы не менее совершенным образом, чем в священных словах Писания»[30]. – С. Чем чище ум человека, тем яснее видны ему следы Бога в творении. Монтенем (Опыты, II, 12).[24] Цит. 1: 21-23; ср. Гоманькова «Природа как второе Откровение» предлагается доклад, который был озвучен на III Международной научной конференции «Наука и религия», посвященной памяти академика Ивери Прангишвили. 302).[41] Там же, р. 18:2; Иов 12:7-9 и др.). –СПб: Тип. – С. 317 (см.: Дмитриев И.С., с. Лявданского. Вертоград многоцветный / подгот. Афинагор Афинянин, свмч. 34:4; ср. Против ересей, II, 27[5] The Philocalia Of Origen: A Compilation Of Selected Passages From Origen’s Works Made By St. Ю.А. Амбигвы к Иоанну, XXIII (V,19): Умозрение о естественном и писаном законе и об их взаимном соустремлении друг ко другу.[13] Григорий Палама, свт. также об этом: Максим Исповедник, прп. XVII вв.) идеи Раймунда Себундского вновь ожили. Амбигвы к Иоанну, XXIII (V,19): Умозрение о естественном и писаном законе и об их взаимном соустремлении друг ко другу.[16] См.: Жильсон Э. Вслед за Оригеном «две книги» сравнивает блж. уже показала, что из-за популярности второго варианта концепции «двух книг», в котором умаляется значение Св. Толкование Послания апостола Павла к Римлянам (гл. Максима Исповедника[12]. Reports. Сначала он приводит распространенное в его (да и в наше) время мнение: «это истина Божия; предоставляем ее богословам; нам же предлежит подвиг о истине естественной, полезной для человека и для общества человеческаго». Слово к эллинам, 4; Предстательство за христиан Афинагора афинянина, христианского философа, 4-5; Ипполит Римский, свмч. Опровержение всех ересей, 26, 3; Слово Мелитона Философа пред Антонином Кесарем.[4] Ириней Лионский, свмч. 27:9). — С. И христиане, уже имея одну книгу Откровения Божия – Библию, стали вполне органично воспринимать весь мир также как некую божественную книгу, где каждая тварь является буквой или словом.Основание тому представлению, что мир свидетельствует о Боге, христиане имели уже в ветхозаветных текстах (Пс. Максим Исповедник и Исаак Сирин)[9] и прочими церковными писателями[10]. Писанием в деле естествознания строится Галилеем на основе идущего от Фомы Аквинского разделения сфер деятельности богословия и натурфилософии. по: Дмитриев. 303).[40] Там же, р. Хипписли и Л.И. Сойкина, 1905. Философия в средние века. 319.[18] См.: Жильсон Э. по: Дмитриев. Lettera a Madama Cristina di Lorena Granduchessa di Toscana (1615)// LeOperedi Galileo Galilei: edizione nazionale sotto gli auspicii di sua maesta il re d’Italia / pubblicata da Antonio Favaro, Isidoro del Lungo, V. Писания, так как «Писание, дабы соответствовать пониманию простого люда, вынуждено описывать многие вещи так, что, если следовать буквальному значению слов, то сказанное окажется далеким от абсолютной истины»[31]. Ис. по: Дмитриев. NY: Pantheon Books Inc., 1953. Об этом пишут уже раннехристианские апологеты (св. изд. Сокровище духовное, от мира собираемое, 1 и 132.[46] Ломоносов М.В. 13:1-9)[15]. А. Barbero, 1932.P. Рим. – Т. (Тбилиси, 5 ноября 2014 года). in Ps., 45,7.[12] Максим Исповедник, прп. – М.: Наука, 1987. Защищая свое занятие наукой, он старается показать, что изучение природы (им также используется образ «чтения книги природы»[28]) не менее ценно, чем изучение Писания, так как «Священное Писание и Природа равно порождены Богом: первое как продиктованное Духом Святым, вторая – как послушная исполнительница Господних повелений»[29]. Августин, прпп. Как людям в Священном Писании открыты те или иные Божии тайны или даны те или иные Его заповеди, так и ангелы (а также некоторые праведные люди) могут легко прочитать небесные знаки, чтобы узнать волю Божью[7]. Однако усвоение этого знания зависит от нравственной чистоты «читающего». Первым на Руси на эту тему писал в том же XVII в. Авторитет Библии оставался еще непререкаемым, но и авторитет «книги природы» и философии, ее изучающей, стал быстро расти и вскоре практически сравнялся с первым. II, 1, 5.[22] Григорий Палама, свт. Философия в средние века. 273.[2] См., например, Феофан Затворник, свт. Их поддержали основатели новой науки, так как концепция «двух книг» в изложении испанского богослова позволяла освободить естествознание от опеки Св. А.В. 320 (цит. Schiaparelli, Umberto Marchesini – Firenze: G. 301).[32] Там же.[33] Там же, р. Образ «книги природы» по-прежнему использовали (например, Николай Кузанский[26]), но в рамках предыдущей схоластической или даже более древней церковной традиции.Лишь с момента зарождения науки Нового времени (кон. по: Дмитриев. В ней показано Создателево благоволение к нашему спасению»[46]. Средневековая христианская философия Запада, 12).[21] См. 334-335.[19] См.: Суини М. Писания для того, чтобы наука могла спокойно развиваться и заниматься своим делом.Так, Френсис Бэкон пишет, что Бог «дал нам две книги: книгу Писания, в которой раскрывается воля Божья, а затем – книгу природы, раскрывающую Его могущество»[27]. И в связи с таким результатом, как кажется, не стоит данный вариант концепции «двух книг» идеализировать и сразу с ним соглашаться, только лишь потому, что его предлагали великие ученые, считавшие себя христианами.Есть еще одна большая проблема, связанная с попыткой жестко разделить сферы богословия и науки. Бэкона. по: Дмитриев. Отвечая на это, свт. с англ. 317 (см.: Дмитриев И.С., с. Увещание Галилея / Ин-т истории естествознания и техники им. И.С., с. – Wien, 1999. – 2-е, испр. Очевидно, что Ломоносов этим также хочет, как когда-то Галилей, защитить свои научные исследования от церковного контроля и поэтому жестко разграничивает области богословия и науки, указывая конкретные сферы деятельности для богословов и для ученых: первые говорят лишь о путях спасения человека, вторые же – описывают творение Божие, хотя и те и те, каждый в своей области, показывают Божие благодеяния к людям[48].Итак, как ясно из всего выше сказанного, со временем в христианстве сформировалась два варианта концепции «двух книг»:1) более древний и традиционный церковный вариант концепции устанавливает безусловный приоритет Св. P. Писание, которое непосредственно говорит о том, Кто есть Бог, какие Его свойства и какие Его воления по отношению к людям, тем самым не давая человеку впасть в заблуждение. И далее автор указывает на достоинства первой книги по сравнению со второй. Средневековая христианская философия Запада, 12 / Перевод А.К. Философия в средние века. Однако же те слова Писания, которые говорят о природе, по мнению Галилея, нужно толковать с помощью науки[40], так как истинный смысл слов Писания о природе обнаруживается лишь в свете научных достижений[41].Таким образом, в начале XVII в. P. – Разсекать значит убивать. Ю.А. 316 (цит. И из них он делает два вывода, которые сделал за сто лет до него Галилей. XIII вв. 375.[47] Там же.[48] Там же.[49] См., например: Брук Дж. Epist. Филарет предостерегает об опасности такого разделения: «Для чего хотят разсекать истину? Писания и книги мира дается у прп. филиал) – СПб.: Нестор-История, 2006. – Vol. Здесь, возможно, впервые встречается сравнение «двух книг», но только в отрицательном смысле.В Новом Завете ап. Ипполит Римский и др.)[3]. Benedetto Castelli (21 dicembre 1613) // Le opere. С. В отличие от этого «Природа неколебима и неизменна, она никогда не преступает предписанные ей законы»[32], тогда как «Слова Писания не ограничиваются такими же жесткими условиями, каковые накладываются на все природные явления»[33]. В связи с этим, как кажется, необходимо вернуться к традиционному церковному варианту этой концепции.[1] Аверинцев С.С. Х. Антонием Великим, который говорил, что: «Книга моя <…> есть природа сотворенных вещей, и она всегда под рукой, когда хочу я прочитать словеса Божии»[8]. С этого момента данный образ прочно входит в традицию Церкви и многократно используется древними святыми отцами (свтт. Vol. II, 1, 8.[23] Он стал известен, в первую очередь, в связи с его апологией, написанной М. Писания Галилей приводит известные слова кардинала Ч. Тихон Задонский[45], где «лучшим и совершеннейшим способом, которым Бог познается» им по-прежнему называется Св. Т. 193-194.[7] Там же, р. текста и комм. European Literature And The Latin Middle Ages. – P. Писание же дано уже после грехопадения, когда человек перестал быть способным читать «книгу природы». Развернутое сопоставление Св. By Rev. по: Дмитриев. – M: Правило веры, 2006. Аристид, Татиан, св. Первая – видимый сей мир, Им созданный, чтобы человек, смотря на огромность, красоту и стройность Его зданий, признал Божественное всемогущество, по мере себе дарованного понятия. Обосновывая свою науку, Раймунд, видимо, впервые в истории христианства дает классическую формулировку концепции «двух книг»: «Бог дал две книги, а именно книгу творений (или «книгу природы») и книгу Св. 166-193.[50] Филарет Московский, свт. Рим. Нет жизни без единства. В Комментариях на книгу Бытия (кн. При этом авторитет «книги природы» ставится вровень или даже выше авторитета Библии, и при их чтении не требуется никакого нравственного совершенства читающего, а требуется лишь знания по математике, физике, астрономии и др. В продолжение нашедшей отклик публикации проф. 5. XVI – нач. И.С., с. Govi, G. Конечно, понимание Писания также требует нравственного совершенства человека, но само же Писание по благодати Божией этому совершенству и учит. <…> Исторгните солнце из мира: что будет с миром? – Т. V: Firenze: G. С помощью Фомы Аквинского рецепция Стагирита Западной Церковью завершилась, был найден некий консенсус между христианским богословием и философией Аристотеля, но ценой этого стало резкое разделение богословской и философской сфер[20], причем к последней стало также относиться и естественное богопознание. Словарь. 6:14), пророком этот образ рассматривается скорее в полемическом ключе, против астрологических пристрастий современных ему языческих народов и подражающих им евреев, ведь, по его словам, небесный свиток вскоре будет свернут и светила упадут, а значит, чтение небес уже не спасет людей от неотвратимого Суда Божия (ср. И.С. Августин[11]. Неужели думают, что истина Божия и Христова есть нечто постороннее для истины естественной, полезной человеку и обществу человеческому, и что последняя так же может жить без первой, как и в соединении с нею? Ириней Лионский для обличения неправоверующих рассматривает вместе свидетельства о Боге и из Св. В-третьих, если Библия может быть фальсифицирована или неправильно истолкована, то «книгу природы» нельзя изменить или ложно истолковать. Явление Венеры на Солнце, наблюденное в Санктпетербургской императорской Академии Наук майя 26 дня 1761 года // Ломоносов М.В. В дальнейшей христианской традиции образ мира как книги встречается, например, у свт. Полное собрание сочинений / АН СССР. Писания и превозносится «книга природы» в деле богопознания, христиане стали говорить о Боге лишь как о Перводвигателе или Часовщике, но не как о Пресвятой Троице или как о Боге-Отце, по Своей любви пославшем Сына Своего для спасения мира[49], что, конечно, привело лишь к значительному ослаблению христианства и к развитию деизма и даже атеизма. И хотя «книга природы» здесь упоминается на втором месте, для Бэкона она является ключом к Писанию, обучающим, как он пишет, человека законам мышления и речи для понимания Писания и даже развивающим его веру.Близкую и куда более развернутую точку зрения высказал примерно в то же время Галилео Галилей. Во-первых, «книга природы» дана раньше, в сам момент творения мира; и каждая тварь в этой книге – как Божие послание. Cerruti, G. Концепция «двухкниг» в христианской традиции // The Third International Conference «Science and Religion», dedicated to the light memory of the Academician Iveri Prangishvili, Tbilisi, 04-05.11.2014. Писания над «книгой природы», при этом условием чтения обеих книг указывается нравственное совершенство человека под действием Божьей благодати. 288. ­– С. G. 34:16), которая в отличие от «небесного свитка» неложно свидетельствует о судьбах людей. Философия в средние века. 329.[29] Galilei G. Послание к Мелании, 5-6. Вавилова РАН (СПб. активно переводиться на латынь[19]. 199-200.[45] Тихон Задонский, свт. С.И. CCCXCIV. Исходя из самого общего понимания данной концепции, можно говорить о том, что существует два источника богопознания: Св. В качестве определения главного смысла Св. 320 (см.: Дмитриев И.С., с. Интересно, что в это же время внутри самого западного богословия данная концепция по-прежнему оставалась в рамках своего традиционного церковного понимания (например, у Иоанна Арндта[42]).Такое же традиционное понимание концепции «двух книг» встречается и в русском богословии того же и более позднего времени. Данилова. Gregory Of Nazianzus And St. 29-38 1849-1867.Серебряков Н.С. 161-162.[17] См.: Curtis E.R. 137).[35] Galilei G. Как видно, Ориген, обращаясь к христианам, воспитанным в эллинистической традиции, старается христианизировать распространенную среди язычников астрологию, что было лишь одним из элементов его попытки христианизации всей эллинской мудрости. P. Lettera a D. Писания»[24]. Комментарии к «Сентенциям» Петра Ломбардского, II, Пролог (русский перевод в: Суини М. Слово о духовном делании, или Монах, 92.[9] Афанасий Великий, свт. Об истинном христианстве. III; написаны в 229-230 гг.), толкуя слова «да будут светила <…> и для знамений, и времен, и дней, и годов» (Быт 1:14), он пишет: «небеса, являясь как бы одной из Божьих книг, могут содержать указания будущего»[5]. И.С., с. В одной показал свое величество, в другой – свою волю. Свмч. Концепция «двух книг» – Библии и «книги» природы – является одной из популярных в современной христианской апологетике моделей, описывающей взаимоотношения богословия и науки. Слова и речи. Vol. Более того, если ученые получают знания о природных явлениях, «которые непосредственно воспринимаются нашими чувствами или о которых мы умозаключаем при помощи неопровержимых доказательств»[34], то про толкователей Св. При этом свт. Св. 122.[28] Галилей Г. Пробирных дел мастер / Пер. Писания и из внешних наук[21], с чем свт. Однако же в том случае, когда человек еще нравственно не очищен, красота и порядок природы может увести человека от Бога в идолопоклонство, как это описал ап. О достоинстве и преумножении наук, 1 // Он же. Писание. При этом Ориген сопоставляет эту «книгу» (и делает он это также первым в истории христианской мысли) с другой, еще более важной для христиан книгой – Библией, тем самым закладывая основание концепции «двух книг».В окончательном виде метафора всего мира (а не только неба) как книги формулируется примерно через 100 лет после Оригена другим жителем Египта – прп. Сазоновой: в 3 т. 2-ая беседа о человеке, 4; Григорий Богослов, свт. Баронио: «Дух Святой научает не тому, как перемещаются небеса, а тому, как нам туда переместиться»[37]. Поэтому по мнению Галилея, в деле познания природы (то есть о том, как перемещаются небеса) надо дать слово науке с ее наблюдениями и доказательствами[38]. Григорий Палама, свт. Into Engl. 303.[42] Арндт И. 317 (цит. И сопоставление Писания и природы как «двух книг» с того времени также становится вполне обычным. 305. Триады. Правда, также очевидно, что для ап. Наука и религия: историческая перспектива / пер. Слово на язычников, 34)[15] См. Lettera a Madama Cristina di Lorena… // Le Opere. 3:2)[2].Дальнейшая христианская традиция широко развивает тему естественного богопознания. Автор – кандидат геолого-минералогических наук, старший преподаватель кафедры библеистики Богословского факультета ПСТГУ и доцент кафедры теологии факультета дополнительного образования ПСТГУ. Слово в день совершившагося столетия Императорскаго Московскаго Университета (1854) // Он же. Показательно, что меньше, чем через 100 лет после Аквината, в известном споре свт. Lettera a Madama Cristina di Lorena…, p. Исторгните сердце из тела: что будет с телом? выше слова прп. Слово на язычников, 34; Василий Великий, свт. Вторая книга – Священное Писание. Дальше он поясняет, что в этой небесной книге, «достойной Бога», как будто написаны или выгравированы навечно знаки – различные небесные знамения – для того, чтобы показывать силу всеведения Божия тем, кто умеет эти знаки читать[6]. Рим. Однако более подробная разработка данной концепции может привести разных людей к совершенно разным выводам, по которым согласия может уже не наблюдаться. Сочинения: в 2-х томах. 303).[38] Там же, р. Данный интерес привел христиан к трудам Аристотеля, которые стали из-за этого с кон. Лекции по средневековой философии: Выпуск 1. С. V. И даже когда у пророка Исаии все же встречается образ мира как книги (где небеса напрямую сравниваются с книжным свитком; Ис. по: Жильсон Э. Шичалина, 2001.[20] См. по: Дмитриев. Данилова. Но с другой стороны, популярность данного образа могла быть связана не столько со стремлением к богопознанию (хотя для некоторых, в том числе Бонавентуры, это было так), сколько с возрастанием в то время в Европе интереса к натурфилософии. Павел в согласии с ветхозаветными писаниями также утверждает, что Бог в определенной мере может быть познан всеми людьми «через рассматривание творений» (ср. 41.[37] Galilei G. 302).[39] Там же, р. В том числе эти знаки даны ангельским силам, управляющим человеческими делами. Basil Of Caesarea, XXIII, 16 / Transl. Фома Аквинат. 2: Еммануил – Почитание 2. – М.: Наука, 1987. 301).[31] Там же, р. В связи с этим более безопасное для всех людей, более ясное и полное познание Бога дается человеку через прямое Откровение Божие – Св. Lewis. Известны его слова: «Создатель дал роду человеческому две книги. 1:20). 251-252.[3] Аристид. Апология, 1, 3-4; Татитан. С одной стороны, дарование Богом двух книг означает, что христианская вера «Божиему творению не может быть противна, ниже́ ей Божие творение, разве тем чинится противность, кои в творения Божия не вникают»[47]. Но, с другой стороны, для того, чтобы никто никакой «противности» между Писанием и наукой не чинил, требуется, чтобы каждый занимался своим делом: богослов – Писанием и церковным учением, а ученый – наукой. Во-вторых, «книга природы» доступна каждому, тогда как Писание могут прочесть не все, а только священнослужители. Откр. Об учёном незнании, III,11.[27] Бэкон Ф. Но и апостолом образ мира как книги не используется, хотя у него познание Бога язычниками через творения впрямую сопоставляется с Откровением Бога иудеям через Закон, то есть через Писание (см. – Т. Филарет Московский в Слове на праздновании столетия Московского Университета (1854 г.). Лекции по средневековой философии: Выпуск 1. Пробирных дел мастер / Пер. Однако в Ветхом Завете евреи не считали мир «книгой», так как для евреев существовала лишь одна книга – Книга Господня, Закон Божий, который был непосредственно сообщен Богом Моисею и пророкам, и не было необходимости в какой-либо другой книге. 194.[8] См.: Евагрий Понтийский. Lettera a Madama Cristina di Lorena…, р. София-Логос. Симеон Полоцкий[43], используя и образ мира как книги, и сопоставляя книгу Писания и книгу творения[44]. Более ясно традиционную концепцию «двух книг» через сто лет излагает свт. 1. Афанасий Великий, Василий Великий, Григорий Богослов, блж. – С. – С. – С. 53, 341, 469, 470, 483.[43] Симеон Полоцкий. Barbero, 1929-1939. 301).[30] Там же, р. 319 (цит. С одной стороны, схоластическое богословие унаследовало от древней Церкви образ мира как книги Божьей и даже стало более широко его использовать (Иоанн Скот Эриугена[16], Алан Лилльский[17], Гильом Овернский, Бонавентура[18], Раймонд Луллий и др.). – К.: Дух i Лiтера, 2001. В том числе он выражает библейскую идею естественного богопознания через хорошо известный с античности образ неба как книги. Такое представление было и в Древнем Вавилоне, и позже у греков, особенно в позднеантичный период, и было связано прежде всего с астрологией[1]. Однако именно в христианстве образ мира как книги получил широкое распространение, имея совершенно другую, более сильную мотивацию: мир говорит людям в первую очередь не о них самих, а о Том, Кто этот мир сотворил, о Боге-Творце, причем это свидетельство дано каждому человеку, в независимости от его национальности, достатка и образованности. (Цит. – М.: Греко-латинский кабинет Ю.А. И популярный тогда образ «книги мира», и концепция «двух книг» вполне согласовывались с таким разделением, если Библией занимаются только богословы, а «книгой природы» – только философы. – С. С. – М.: ББИ, 2004. V. Однако, согласно Раймунду, «наука книги природы» проще, познавательней и надежней, чем богословие, так как в ней используются непоколебимые доводы, основанные на самых очевидных вещах, а именно на опыте и природе самого человека[25].Однако такой радикальный пересмотр соотношения «двух книг» был уникальным, и он еще долгое время не находил себе поддержки. Здесь Ломоносов практически повторяет слова Ф. Ломоносовым. Об этом очень ярко и точно говорит свт. Писания, и из творения[4], но также пока и не называет творение «книгой».Видимо, самым первым среди христианских писателей, кто прямо использовал образ мира (точнее, опять лишь неба) как книги, был Ориген. — М.; Л.: АН СССР, 1955. Подробней: Там же, 11-14 (здесь отчетливо видны отклонения автора от учения Церкви).[11] Augustinus. Tbilisi, 2014. Поэтому в традиции Церкви приоритет Библии над «книгой природы» никогда не оспаривался, несмотря на традиционно достаточно высокую оценку естественного богопознания.Ситуация изменилась в Западной Церкви с началом второго тысячелетия. При этом богословие не должно вмешиваться в дела науки[39]. Книга природы // Он же. Григория Паламы с Варлаамом Калабрийским, обучавшимся в католическом монастыре, Варлаам практически уравнивал знания о Боге, полученные из Св. 301).[34] Galilei G. Книга, 2 («Различные книг нам суть Богом предложены») // Там же, с. V. 43, IX, 25; Augustinus. Enarrat. Характерно, что пророк в этом же месте для контраста упоминает в прямом смысле книгу Господню (видимо, книгу, написанную по воле Божией самим Исаией; Ис. Омилия 55 (Беседа на введение во Святая Святых Пречистой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии и о Ее богоподобном образе жизни в этом месте), 35.[14] См. основатели науки Нового времени подобными выкладками решали проблему независимости науки от богословия, для чего они коренным образом переинтерпретировали концепцию «двух книг». И.С., с. Прем. Триады. 188.[6] Ср.: The Philocalia Of Origen, XXIII, 20.