О взаимодействии богословия с современной философией языка (на основе книги С. Пападопулоса «Богословие и язык. Опытное богословие — Условный язык»)

Бoгoслoвoв, тaким oбрaзoм, нaпрaвляют пo лoжнoму пути, oгрaничивaя мeтoды пoзнaния Истины вульгaрнoй лингвистикoй и гeрмeнeвтикoй. Любaя пoпыткa выбить из-пoд нoг aдeптa нaучнoгo aтeистичeскoгo или пoлуaтeистичeскoгo мирoвoззрeния пoчву, нa кoтoрoй oн нaдeeтся нeкoгдa встaть твeрдo oбeими нoгaми, вызывaeт aгрeссию, свoйствeнную людям, нe искуплeнным Крoвью Гoспoдa нaшeгo Иисусa Xристa и нe oмытым в крeщeнии oт сквeрны пeрвoрoднoгo грexa.Тaкoй мoдeрнистский пoдxoд oтдeльныx бoгoслoвoв пoкa eщe у ниx сaмиx вызывaeт oпрeдeлeнныe сoмнeния, xoтя глaвнaя прeгрaдa нa пути иx лoжныx устрeмлeний, a имeннo истиннoe святooтeчeскoe истoричeскoe пoнимaниe грexoпaдeния, ужe устрaнeнa. Нo этo скaзaнo пифaгoрeйцу, чтoбы oн нe вoзнoсился свoeй мудрoстью, a Иустину кaкaя oтсюдa пoльзa? С этoй тoчки зрeния, дaжe чистo aкaдeмичeскoe изучeниe Библии нe мoжeт oбeщaть жизнь вeчную. Oт этoгo прoистeкaют прeнeбрeжeниe дoгмaтичeским сoдeржaниeм Писaния и выxoлaщивaниe Бoжeствeннoй Истины. Тoлкoвaниe нa Eвaнгeлиe oт Иoaннa. Тoчнo тaк жe нaшeдший истиннoe знaниe oстaвляeт всe oстaльныe сoсуды кaк пустыe и утoляeт из oднoгo eдинствeннoгo сoсудa свoю жaжду. Пaпaдoпулoс: «Экзeгeтикa и гeрмeнeвтикa являются дoминирующим элeмeнтoм, пo крaйнeй мeрe, для бoльшинствa прoтeстaнтскиx прoфeссoрoв и знaчитeльнoй чaсти римскo-кaтoличeскиx библeистoв»[xxv]. Oднaкo o мнoгoм oн прeдпoчитaeт умaлчивaть, пoэтoму угрoжaющe звучит утвeрждeниe, чтo «всe бeз исключeния зaинтeрeсoвaны в экзистeнциaльнoй интeрпрeтaции и экзистeнциaльнoм «смыслe Писaния» <…>, в рeзультaтe чeгo oни гoвoрят o гeрмeнeвтикe или рeинтeрпрeтaции Свящeннoгo Писaния»[xxvi].Кaк будтo снoвa нужнo знaкoмиться с бoгoслoвиeм, чтoбы узнaть, гдe жe oригинaл. Eсли филoсoфия имeeт нa этo прaвa, тo нe прaв святoй Иустин, oпрeдeлив для нee вeчнo втoрoe мeстo. Нa этoм пути и вoзникaли eрeси кaк бунт нeпрoсвeщённoгo или нe дo кoнцa прoсвeтлeннoгo зeмнoгo умa прoтив высшeгo зaкoнoдaтeльствa Xристa. Нe принимaю слaвы oт чeлoвeкoв, нo знaю вaс: вы нe имeeтe в сeбe любви к Бoгу»[xxxiii]. Рaзгoвoр с Трифoнoм Иудeeм // Пaмятники дрeвнeй xристиaнскoй письмeннoсти в русскoм пeрeвoдe. Пaпaдoпулoсa нoвaтoрствo вeликиx бoгoслoвoв прoшлoгo, кoтoрыe, испoльзуя филoсoфскиe мeтoды и гeрмeнeвтику, тeм нe мeнee нe oстaвляли бeз внимaния иx кoнeчную цeль. Oригинaльный тeкст: „Schriftsinn” zeigen (…) mit dem Ergebnis, daß sie von der Hermeneutik oder derNeuauslegung der Heiligen Schrift sprechen.”[xxvii] Тaм жe. В какой мере вообще приемлемо научное сомнение в Писании, чтобы можно было, по меньшей мере, выдать лицензию на свободу научной рефлексии? Это по-детски еще не сформировавшееся религиозное отношение к земле, к ее прошлому и таинственному будущему, уже нашло отражение в особой лексике, которой пользуются ученые при популяризации своих представлений. 37 Оригинальный текст: „Die theologische Sprache ist ‘be-zeichnend’ und ‘hin-weisend’, nicht umfassend.“[vii] Там же. Иустин Философ.Разговор с Трифоном Иудеем. 9 Оригинальный текст: „bedeutenden Teil der römisch-katholischen Bibelwissenschaftler“[x] Там же.[xi] Там же.[xii] Св. Метод исследования Евангелия лишь посредствует в этом[xxix].Более наглядным и оскорбляющим чувства верующих примером взаимодействия богословия и науки являются довольно распространенные факты апеллирования некоторых богословов к теории эволюции. Формально этот «скромный» вывод для богословия представляется приемлемым. Исследователи не могут осветить этого процесса. Переживая, однако, апогей своего нового увлечения, Иустин встречает, наконец, истинного философа, который после долгой философской беседы как будто гордо и самодовольно признается, что ему «нет дела <…> до Платона и Пифагора, и вообще ни до кого, разделявшего их мысли»[xvii].Как между мирскими философами есть большое сочувствие, несмотря на все соперничество друг с другом, так и между верующими может быть и должно сохраняться сочувствие особого рода. Богословие действительно полагается на экзегезу и анализ, однако должно само оставаться преобладающей заботой и главной задачей»[xxiii].Таким образом, С. Один из недостатков современных богословов заключается поэтому в недостаточном познании ограниченности человеческой природы. Безумен совет пифагорейского мудреца Иустину, если человек, подобно святому Иустину, ищет Истину. Papadopoulos, a.a.O., S. Но тайны этого сочувствия не постичь тому, кто всю свою мудрость полагает в мирском знании.Вывод автора книги «Богословие и язык» по этому вопросу довольно радикален. Это ложное суждение может привести к тому, что римско-католические богословы признают направленность протестантского богословия, как это относительно их с сожалением уже констатирует С. Это и была Антиохийская герменевтика, т. 10:26-27[xxxv] Св. Есть другой, свидетельствующий о Мне; и Я знаю, что истинно то свидетельство, которым он свидетельствует о Мне. Иустин Философ.Разговор с Трифоном Иудеем. То в нем останется одно сочувствие мирское. Papadopoulos,Theologie und Sprache. Ибо если герменевтика будет составлять их общий интерес, что разделяет их? 7:15-16[ii] Stylianos G. Papadopoulos,Theologie und Sprache. Пагубу лжепророков хорошо осознавали ревнители истинной веры, сумевшие до наших дней сохранить божественный свет. Пападопулоса, огульно отвергать выводы этой философии нельзя. Пользуясь ими, он не в праве забывать свою первую любовь к пророкам и друзьям Христовым. Но это знакомство принесло только разочарование: «Когда я объявил ему о своем желании сделаться его слушателем и учеником, он спросил меня: «А учился ли ты музыке, астрономии и геометрии? При этом Он ожидает от них, что они поймут Писания правильно, даже если не уверуют через чудеса. Оригинальный текст: „Das setzt für diese Theologen die Erleuchtung durch den Heiligen Geist und das Wollen des Menschen voraus.“[vi] Stylianos G. Писание не бессодержательно, и это содержание требует веры. Иустин Философ.Разговор с Трифоном Иудеем // Памятники древней христианской письменности в русском переводе. Ошибка протестантских богословов заключается, по представлению автора, в отождествлении обеих наук, т. 5:7[xxxi] Иоан. Оно не в какой-либо одной из наук, не рассеяно во всех их, поэтому пустое занятие переливать его, подобно воде из одного сосуда в другой, как бы из боязни разлить содержимое худого сосуда. Языковая форма Священного Писания, безусловно, может стать преткновением. Оригинальный текст: „Warum soll auf der einen Seite die Hermeneutik herrschen und auf der anderen Seite in der Kirche die Theologie? Papadopoulos,Theologie und Sprache. Чувствуется, что здесь самодостаточность и независимость проистекают из этого подлинно религиозного опыта обожествления твари и поклонения ей вместо Творца.В оккультных передачах в ход идут псевдонаучные теории о спускавшихся некогда с небес богах, которые якобы принесли цивилизацию на землю. Он и призываемый к познанию Истины пойдет на поводу пифагорейца с его отклоняющим от Истины советом.С. Besonders die Philosophie des Existentialismus, der Strukturalismus und die analytische (Sprach-) Philosophie wurden zu einer immensen Fundgrube, aus der die Theologen Methoden und Wege schöpfen, um das Phänomen der Theologie in Vergangenheit und Gegenwart zu erklären.“[iii] Stylianos G. Пападопулос выражается в этом отношении очень осторожно, задавая крайне важный вопрос: «Почему должны преобладать с одной стороны, герменевтика, а с другой — в церкви богословие? Они не могут послужить преткновением, разве только для человека, против этого свидетельства заранее предубежденного. Но сама философия, как правило, не огражденная в своих правах, с упорным постоянством дерзала взять реванш, чтобы вновь обрести прежнюю, дохристианскую свободу. христианства. Недостаток веры в таком человеке вызывает ощущение раздвоенности, и чем меньше веры и доверия Богу, тем бессвязней и бессодержательней становится вера и доверие к псевдонаучным доктринам. Богословие считалось истинной философией в том смысле, что прокладывало дорогу к Истине. 5:31 и далее: «Если Я свидетельствую Сам о Себе, то свидетельство Мое не есть истинно. е., в конечном итоге, о том, что Он не говорит только по-человечески: «Я Сам свидетельствую о Себе, и свидетельствует о Мне Отец, пославший Меня»[xxxvii]. В том случае, если евреи усомнились бы в Его свидетельстве, им следовало бы также сомневаться в свидетельстве Отца, и либо считать Их за одно, либо удостовериться в Их одинаковой слабости. А если забыл? Этот бунт характерен не только для прошлых веков, но более всего, вероятно, для нашего времени, когда и самое богословие призывают с покорностью занять второе место и послушно ожидать указаний от современной законодательницы мирских умов — философски подкованной науки. О соотношении богословия и философии, а также о возможностях толкования Священного Писания рассуждает автор статьи, чтец Свято-Воскресенского прихода Московского Патриархата в Мюнхене. 155[xix] Там же[xx] Св. Чем дальше удаляются от библейской картины мира, тем острее ощущается внутренний дискомфорт. Пападопулоса «Богословие и язык. С. 156[xxi] Св. 5:46-47 Тем не менее этого не допускает священный текст. Желающим упрекнуть христианство в новшествах, что на языке того времени означало не иметь никакого авторитетного источника, св. Если порывают с доверием к законодателю Моисею, пусть бы это была только общая понятность языка, который он использовал, то одновременно с этим теряют и критерий истины. Василия Великого «одна Природа в трех Ипостасях». 8:14. Сам по себе этот вывод, как представляется, слишком категоричен. Papadopoulos, a.a.O., S. Перевороты в области теологии и еще гораздо больше — в философии и языкознании дали в итоге новые результаты в рассмотрении этого вопроса и произвели до сих пор неизвестные методы к его исследованию. На главный же вопрос, что является оригиналом — греческая ли философия или христианство, Иустин дает ответ: «Итак, не мы держимся мнений таких же, как другие, но все подражают и повторяют наше учение. <…> [ii] Опыт предшествует языку. Аргумент прост: они не могут, подобно Фоме неверующему, пощупать первородный грех собственными руками. Papadopoulos,TheologieundSprache. Со времен Проповеди Христа и Его апостолов всегда находились охочие до вольного толкования слова Истины. Die Theologie wird zwar auf Exegese und Analyse angewiesen sein, muß aber selbst das beherrschende Anliegen und die Hauptaufgabe bleiben.“[xxiv] StylianosG. В противном случае, Господь не сказал бы: «Ибо если бы вы верили Моисею, то поверили бы и Мне, потому что он писал о Мне. Пападопулос полагает, что результаты философии языка серьезно должны приниматься во внимание всеми[xi]. Основным возражением против объявленной истины было то, что недоставало свидетельств: «Ты Сам о Себе свидетельствуешь, свидетельство Твое не истинно». Erfahrungstheologie – Konventionelle Sprache, Göttingen, S. Толкование на Евангелие от Иоанна. Пападопулос утверждает, что не думает заниматься никакой философией. 271[xxxvii] Иоан. Отношения между богословием и философией снова выстраиваются в духе равноправия, и где найти оригинал — не дается никакого ответа. Чем точнее исследовали с критическим намерением Священный Текст, тем непонятнее, фантастичнее он становился. 8 ч. Т. Где тот старец, который бы сказал: «Мне нет дела до философии языка и герменевтики»? Прозрачность Библии становится еще более очевидной в Иоан. Разве не относится этот научный восторг к земле, без прикрас и беззастенчиво обожествленной ими? Вот, оказывается, чего жаждала душа Иустина, чего не мог дать ни один философ. Если экзегет настаивает на том, чтобы только благодаря своим услугам предоставить Церкви Священное Писание в его подлинном истолковании, можно быть уверенным в том, что такое мнение — плод неверия. Протестантские богословы прошлого века даже ввели в обиход такое понятие, как экзистенциальное толкование, что по сути сводится к вольному толкованию Священного Писания, между тем как вольные толкования имеют своим следствием ложные выводы. 8:18[xxxviii] Иоан. Где тот Иустин, который бы вместо того, чтобы послушать пифагорейского мудреца и броситься с головой в омут современной науки с ее философией и герменевтикой, отправился бы на поиски единой истинной философии? Неизменным оставалось одно: антрихристианская суть лжеучений. Иустин Философ.Разговор с Трифоном Иудеем. Это явствует из Иоан. 10[xxx] Ср. Во-первых, чтение Священного Писания не может быть развлечением. Путаница, как говорят, вызвала замешательство у большинства протестантских и даже «значительной части католических библеистов»[ix]. Чего конкретно богословского нельзя признать за герменевтикой? Например, наличие мегалитических сооружений объясняется внеземным вмешательством. Но ему на смену средствами массовой информации активно формируется общественное мнение в пользу неоязычества. Иногда это даже позволяло их отождествлять друг с другом, как, например, делает это святой Иустин, призывая к истинной философии, чтобы отвлечь от ложной.С современной точки зрения, отождествление философии с богословием было бы ошибкой. Сегодня понятие философии меняется по сравнению с античностью. У нее достаточно знаний для понимания того, где пролегают ее границы. Ввиду Его чудес не уместны никакие сомнения. 5:39[xxxii] Иоан. С. Язык этого самовосхваления в популярных научных передачах стал принимать оттенки некоего религиозного учения. Она не прерывается, но находит свое выражение в непослушании слушающих Слово. Опытное богословие — Условный язык». Оригинальный текст: „nahezu absolute Herrschaft von Analyse und Hermeneutik”[xxix] s. То же самое можно сказать о том, как увериться в Истине. Это следует точно в соответствии с неверием, как и понимание Слова является следствием веры. 10:25[xxxiii] Иоан. Если же его писаниям не верите, как поверите Моим словам?»[xl][i] Мат. Он хотел обладать знанием безусловным и цельным, а не раздробленным и рассеянным по разным отраслям знаний. Papadopoulos, a.a.O., S. Он опасается, что последнее развитие в области философии языка оказывает богословию плохую услугу. Во главу угла подобные горе-богословы ставят диалог с современной наукой. е. С. Однако, став уже христианином, этот отец Церкви признает: «Философия поистине есть величайшее и драгоценнейшее в очах Божиих стяжание: она одна приводит нас к Богу и делает нас угодными Ему, и подлинно святы те, которые устремили свой ум к философии; но многие не угадали, что такое философия и для какой цели она ниспослана людям, иначе бы не было ни платоников, ни стоиков, ни перипатетиков, ни теоретиков, ни пифагорейцев, потому что это знание только одно»[xxi].Отчего же никто из этих философских умов не видел так же ясно, что знание одно? Когда он познал, что не в философии нужно искать Истину, то и стал, по собственному признанию, философом. В земных науках есть какое-то сочувствие друг другу, которое выражается в их взаимосвязи. По мнению С. Писание Христу отказало бы в свидетельстве Отца, Он может ссылаться на чудеса. Первая Апология. Пападопулос дает знать, спутан с лингвистическим анализом. // Творения святаго отца нашего Иоанна Златоуста, Архиепископа Константинопольского в русском переводе.Т. –С. Господь говорит: «Впрочем, Я не от человека принимаю свидетельство»[xxxix]. Толкователю не следует полагать, что его понимание Писания улучшит свидетельство Божие в Писании или одно лишь сделает его доступным. В обоих случаях Сам Господь называет причину отвержения Его проповеди. Хотя необходимое критическое отношение к внебогословскому развитию не вовсе отсутствует, так как даже в философии языковой анализ остается спорным, С. Своеобразием экзистенциального понимания Писания является откровенное приспособленчество к потребностям текущего момента. Иоанн Златоуст понимает слово «исследуйте» как глагол в повелительном наклонении[xxxvi]. Следующее обвинение в неверии: «Ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную», — содержит еще одно условие правдивой интерпретации Писания, а именно веру.Обобщая все критерии правдивой интерпретации Писания, подведем итоги. Прежде всего, проповедь имеет место не только в слове, но и в деле. Но как богослов он намерен прежде всего разрешить связь современной философии с богословием из опасения, что богословие может повторить судьбу философии. е. По плодам их узнаете их»[i]. Если человек не знает Истины, не знаком с Нею, то как человек, не знакомый с оригиналом и не ищущий пути к Истине, он, по евангельскому выражению, есть трость, ветром колеблемая[xiii].Важно отметить, что отношение равноправия между науками возможно также только до знакомства с богословием. Библия должна, соответственно, также оставаться в Церкви, в которой она может сохранять свое истинное значение. Кем же он был до этого, в прошлом стоик, затем перипатетик, после не состоявшийся пифагореец и, наконец, страстный платоник? Это позволяет предположить, что современная философия и западное богословие остаются слепыми в отношении к главной цели богословия.Причина этого видится в стремлении заниматься современным богословием с учетом в том числе современной философской действительности[x]. Я имею в виду библейскую критику. Из уст одного из профессоров богословия довелось услышать такое мнение, что «сегодня, наверное, никто уже не придерживается в Европе их исторического толкования». В первом случае Он говорит: «Но вы не хотите прийти ко Мне, чтобы иметь жизнь. Вы посылали к Иоанну, и он засвидетельствовал об истине. – Москва 1862, С. Святой Иустин, который на том этапе своего жизненного пути, как платоник, рассчитывал скоро созерцать Бога, не отпрянул от своего незнакомца с презрением к его кажущейся надменности, в которой могли бы упрекнуть и верующих во все времена, а особенно в настоящее время. Знаменитая Антиохийская школа богословия, откуда вышел святой Иоанн Златоуст, пользовалась буквальным методом толкования, возводя слушателя от общепринятого смысла слов к высоким догматам веры. Только люди, отвергшие православную веру, живут верой в научный прогресс, которая тем меньше согласуется со здравым разумом, чем больше она опирается на сугубо земные средства. Но автор винит в том не столько ту или иную личность, сколько человеческую природу вообще. В них заключается другое свидетельство Отца, т. Пападопулоса имеет дело с одним из аспектов этой проблематики. Но в поиске такой истинной философии он, подобно слепому котенку, ткнулся носом в новое изобретение мирского тщеславия, философию Платона. 272[xxxvi] Св. Впрочем Я не от человека принимаю свидетельство, но говорю это для того, чтобы вы спаслись». Она, по его мнению, такова, что ее познавательные способности ограничены языком. Понятие богословия подлежит одной с нею перемене.Установленное С. 156[xiii] Мат. 145[xv] Там же[xvi] Там же[xvii] Св. 10[xxv] StylianosG. Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их; и они идут за Мною»[xxxiv].Чудеса и ветхозаветная христология, согласно примечанию Иоанна Златоуста, это два свидетельства Отца о Сыне[xxxv]. <…> [vi] Ни одно слово, ни одно изображение не удовлетворяет и не достаточно для ‘истины’»[vii].Философия в первые и даже в средние века была покорной служанкой богословия. В вере исследователь Библии приобретает одновременно возможность подтвердить истинность Писания, потому что через него мы приходим ко Христу. До этого Иустин знаком был только с греческой философией как единой и полезной. Erfahrungstheologie – Konventionelle Sprache, Göttingen, S. Это значит, никто не может вынести Писания из Церкви как какой-нибудь предмет, сохранив при этом единство послания. И слушатели Священного Писания в состоянии установить личные отношения с Богом именно благодаря этому посланию, потому что свидетельство Писания, в конечном счете, это свидетельство Отца о Сыне. Прежде чем остановиться на подробностях, он диагностирует слепоту в отношении к истине. III. Истина первая: «Были некогда люди, которые гораздо древнее кого-либо из этих почитаемых за философов, – люди блаженные, праведные и угодные Богу, которые говорили Духом Святым и предсказали будущее, которое и сбывается ныне: их называют пророками. Философия языка накапливает свидетельства об экзистенциальных потребностях философа и равным образом бросает тень на богословие, принуждая и богослова допустить ограниченность своих средств. 10:37-38[xxxix] Иоан. По их мнению, библейские главы, повествующие о сотворении мира и грехопадении первых людей, — «не научный доклад». Так, с кафедры богословия можно услышать рассуждения профессора перед студенческой аудиторией, подвергающие сомнению существование прародителей Адама и Евы и значение первородного греха. 51. Все-таки богословы говорили на языке своего времени. Если же его писаниям не верите, как поверите Моим словам?» Следовательно, язык не содержит дополнительного критерия истины. Этого не следовало бы евреям и делать, после того как Иисус Христос указал им на библейские свидетельства. Иустин Философ. И если воинствующее антихристианство последних является в совершенно неприкрытом виде, то антихристианство, например, герменевтики, тщательно маскируется видимостью борьбы за чистоту Истины.Подобная форма антихристианства имеет глубокую традицию. И в тоже время всегда были те, кто нерушимой стеной вставал на пути разрушителей веры.В 2007 году в Германии была опубликована и приобрела определенную известность книга профессора богословия Афинского университета С. Так и Иустин, желая узнать наконец нечто твердое в этом омуте мнений, приходит к одному пифагорейцу, «человеку, очень гордившемуся своей мудростью»[xiv]. И отцы были философски образованы, и апостолы говорили по-гречески, при этом этот язык принадлежал самым простым людям, а не сошел с неба и не вселился в апостолов. С. 5:34[xl] Иоан. Erfahrungstheologie – Konventionelle Sprache, Göttingen, S.7 Оригинальный текст: „Das Thema ‘Theologie und Sprache’ ist heute ins Zentrum der Forschung gerückt. Речь идет о методе отыскания истины в богословии, который, как С. Иустин приводит мнения греческих философов, укладывающиеся в русло христианской мысли. Уже более двух тысяч лет ведется непрерывная борьба с учением Иисуса Христа. 1. Пападопулос в своей книге, полагая, что философия могла бы умерить свои претензии на преобладание, опираясь на собственные силы. Но я не вижу, почему ликвидация этого абстрактного понимания языка немедленно приведет к принятию живой истины в толковании Библии. Заботливая рука Бога спасает также и от этой пропасти.Это уже второй раз, когда Христос Своим противникам предоставляет право сомневаться в Своем собственном свидетельстве. – Москва 1862, С. За это преступление против Слова Божия можно поплатиться его непониманием. Die Umwälzungen in der Theologie und noch weit mehr in der Philosophie und Sprachwissenschaft haben neue Resultate in der Betrachtung dieser Fragestellung ergeben und bisher unbekannte Methoden zu ihrer Untersuchunghervorgebracht. Неверие не разрывает связь с Богом. Священное Писание и чудеса Иисуса свидетельствуют равным образом о мессианском достоинстве Христа: «Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне»[xxxi]. Этот гротескный пример наглядно свидетельствует о том, к чему приводит уклонение от истинного богословия к вульгарному синтезу богословия с псевдонаукой.Конечно, нужно упрекать в абсолютизации языка современную экзегезу. 5:46 и далее: «Ибо если бы вы верили Моисею, то поверили бы и Мне, потому что он писал о Мне. Это было, по его мнению, решением «вопросов относительно Бога и человека»[xxii]. В другом случае эта причина выглядит несколько иначе: «Но вы не верите, ибо вы не из овец Моих, как Я сказал вам. Но при всем этом отцы занимались именно богословием, а не наукой. Это началось во времена христианских апологетов, когда, например, святой Иустин Философ определял христианскую веру как истинную философию, а все философские пути, пройденные предками и современниками, — как пути Божьего Промысла в мире, подводящие к единой и нераздельной истине Богооткровенной религии, т. Можно развить эту мысль греческого богослова следующим образом: если богословие и философия должны быть разделены, то что, соответственно, является их главной целью, дабы они действительно смогли получить различное определение? Сравните это с другим отрывком из Евангелия от Иоанна: «Иисус отвечал им: Я сказал вам, и не верите; дела, которые творю Я во имя Отца Моего, они свидетельствуют о Мне»[xxxii]. Иоанн Златоуст. На ней он особенно настаивал, и не потому что она была более философской, чем другие, а потому, что лучше всего выражала сверхфилософскую Истину. Путь веры свободен. Т.III. Соответственно, книга С. Из этого можно понять, что это учение произошло не от человеческой мудрости, но изречено силою Божией»[viii].Вывод отсюда понятен: философия призвана быть на службе у богословия, как оно и было на самом деле. <…> [iii] Как бы он ни объяснялся, ни подвергался бы деструктурализации и демифологизации, все же язык не достаточен для того, чтобы принять и понять религиозную истину. Во многих сказках говорят о волшебных свойствах предметов. Это равнозначно тому, как если бы во времена пророков пришлось услышать отказ в доверии к пророческим словам из уст языческого жреца, упрекающего пророка в незнании языческих обрядов или нежелании вести диалог с языческой «мудростью».Однако в то время, как отдельные богословы самозабвенно сражаются с собственным церковным сознанием и преданием Церкви с целью примирить бытующее в миру мнение о происхождении жизни случайным образом с Истиной, сами ученые с удовольствием пользуются средствами массовой коммуникации для популярного изложения и распространения своих идей, не затрудняя себя сомнениями по поводу недоразумений, которые они поселяют в головах верующих. Для этого используются разнообразные жанры — от псевдонаучных передач до художественных произведений, задействованы различные телекоммуникационные каналы.В наши дни, как в последние времена, борьба с Божественным учением приобрела глобальный, изощренный и жестокий характер: от попыток вольного толкования учения до физического уничтожения последователей Христа исламскими радикалами. Тут не предлагается какое-нибудь условие для получения знания, а вместо всей многотомной мирской мудрости научаются двум истинам. // Памятники древней христианской письменности в русском переводе. Нет ничего возмутительней того наблюдения, что разрушение собственных верований, воспринятых в купели крещения, не сопровождается никаким созданием нового мировоззрения. Пападопулоса?Современный автор выражает обеспокоенность по поводу общего направления нынешней философии и особенно протестантской теологии. <…> [v] Богословский язык ‘обозначает’ и ‘указывает’, не являясь исчерпывающим. По его мнению, богословие рискует пропустить мимо свою главную цель и наложить на себя, как ярмо, чуждое ему самоограничение. 5:40-42[xxxiv] Иоан. Нет, не в том дело, что Иустин оказался слишком нетерпеливым и нелюбознательным. Само чтение не может спасти. Иоанн Златоуст. Любое сомнение в послании может быть только следствием неверия.С другой стороны, только в вере возможно отдать должное намерению священного писателя. Где же та «единая, твердая и полезная» философия, которую одну признавал святой Иустин: «Но в сердце моем тотчас возгорелся огонь, и меня объяла любовь к пророкам и тем мужам, которые суть други Христовы; и, размышляя с самим собою о словах его, я увидел, что эта философия есть единая, твердая и полезная. Оригинальный текст: „die Theologen früher unter Einbeziehung der Philosophie und derallgemeinen geistigen Atmosphäre ihrer Epoche arbeiteten.”[xxviii] Тамже. 11:7[xiv] Св. Оригинальный текст: „So sehr sie auch erklärt, destrukturiert und entmythologisiert wird, reicht die Sprache doch nicht aus, damit jemand die Glaubenswahrheit annimmt und versteht.“[v] Stylianos G. Если бы человек, положим, достоверно знал, в каком сосуде заключается истина, стал бы он из одного сосуда переливать в другой? или думаешь, можно понять что-нибудь из науки, ведущей к счастью, если ты прежде не занимался основательно тем, что отвлекает душу от чувственного и приготовляет ее к умственному, так чтобы она была способна созерцать красоту и добро в их сущности?» Затем он много говорил в пользу этих познаний и о необходимости их изучения и отослал меня, как скоро я признался в неведении их»[xv].Многие из нас в поисках оригинала плутают в лабиринте наук, меняя их, но ни на чем не останавливаясь, многих отпугивает это с самого начала, как точно и святого Иустина: «Естественно, я опечалился о том, что разрушилась моя надежда, и тем более, что я считал его человеком с некоторым знанием; но с другой стороны, соображая, как много времени мне надо было употребить на те науки, я не решился на дальнюю отсрочку»[xvi]. С. Богослов не должен сочувствовать наукам. Только уже невозможно призывать к христианству как истинной философии, потому что современная философия, с одной стороны, переступила порог Церкви и не может уже не считаться с иным знанием, данным во Христе. – Москва 1862, С. Они лежат в основе собственного свидетельства Сына, хотя оно в том и не нуждается, как это следует из Иоан. Пападопулоса это по своей остроте вопрос наивысшего значения[xxiv]. Если бы Христу было позволено, во всяком случае, как человеку, оставить только человеческое свидетельство о Себе, представляется возможным так жe по-человечески оценить его. В этом случае верят во спасение через одно чтение. Пападопулос указывает на необходимость сотрудничества богословия и современной философии, так как «богословы работали раньше с приобщением философии и общей интеллектуальной атмосферы своего времени»[xxvii]. Однако нельзя допускать, чтобы отождествление богословия с философией привело к смешению обоих понятий — это как «сапоги всмятку». Петербург 1902, С. StylianosG. Он не хочет, чтобы они думали о Нем, что Он претендует только на то, чтобы иметь человеческое свидетельство. Это означает, что, восприняв от неверов неясный посул устроиться когда-нибудь духовно в новых хоромах законченного и доведенного до точки псевдонаучного мировоззрения, самому в это время придется скитаться по земле без крыши над головой.Подобный подход напоминает слова апостола Павла о том, что мы ходим верою[xxx]. Ее объятия для человека делаются день ото дня все теснее и теснее. У нас можно слышать и узнать это от тех, которые и букв не знают, от людей не ученых и говорящих варварским языком, но мудрых и исполненных веры по духу, при всем том, что некоторые даже слепы и лишены зрения. О них предупреждал Иисус Христос, когда говорил: «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. е. Пападопулос объясняет старую ошибку иначе, чем протестантские теологи. Не следует считать, если ты слушатель послания, что какое-либо из его свойств представляет преграду для веры. Но неверие изменяет правду, бесполезными делает все усилия научного изучения Священного Писания. философии и богословия. Уподобляясь собачке, гоняющейся за собственным хвостом, мирская философия самоуверенно надеется когда-нибудь достичь познания Истины без личного обращения к Ней.Чтобы, так сказать, ничем не задеть философов, С. Взамен рекомендуют закрыть тему происхождения человека как якобы безынтересную и несущественную даже для православного богословия. Видоизменялись ереси, формы и методы попыток искажения Истины. 9 Оригинальный текст: „Exegese und Hermeneutik sind das beherrschende Element zumindest für die Mehrheit derprotestantischen Professoren und einen bedeutenden Teil der römisch-katholischenBibelwissenschaftler.”[xxvi] Там же. 143-144[xxii] Stylianos G. Papadopoulos,Theologie und Sprache. Менее всего виноват язык в неверии. Erfahrungstheologie – Konventionelle Sprache, Göttingen, S. В противном случае спасительное содержание послания, как вода, прольется, как огонь, сожжет страницы, которых как-нибудь коснется свет критики.Мы очень хорошо можем проследить это на примере библейской критики. Их волшебное действие часто привязано к определенному месту и определенному времени. Изучение Писания ради Писания или из научного любопытства не является исследованием в этом смысле. Если он не верит, у него нет подлинного толкования Писания. 27 Оригинальный текст: „ Die Erfahrung geht der Sprache voraus.“[iv]Там же. Papadopoulos, a.a.O., S. Erfahrungstheologie – KonventionelleSprache, Göttingen, S. Т.III. Как говорить с греками, с этими любителями философии, если не на их же языке? Это яркий пример всеразрушительной силы неверия, от которого даже историческая реальность личного существования законодателя не может быть в безопасности. Но даже в том случае, если Св. Он сворачивался, как обожженные огнем страницы, когда в нем искали подтверждения тому, что от подлинного текста, который соответствует истинному замыслу автора, в действительности предание не много сохранило; проливался, как вода, когда в нем снова искали подтверждения тому, что это — компиляция, ни в чем не превосходящая мифы древних народов. По снисхождению Христос отсылает к библейским свидетельствам о Своем пришествии, так как евреи по причине своего неверия не были в состоянии оценить Его дела. Оно не является препятствием на пути к вере, как, например, устаревшая в языковом отношении формулировка. Игнорируя библейское повествование об Адаме, они распространяют цитаты из древних языческих источников, например, из «Махабхараты» и древнешумерских глиняных таблиц. наука о толковании текстов. С. Очевидно при этом, что чаша весов между Истиной и ее вольным толкованием колеблется. А с другой стороны, она и потеряла прежнюю невинность, в которой надеялась охватить весь мир и Самую Истину.Аналогичным образом судит о ней С. Ее автор предваряет тему своей книги словами: «Тема «Богословие и язык» теперь находится в центре исследований. Он стремится подчеркнуть условность языка и отметить роль опытного познания Истины в Церкви. Таким-то образом сделался я философом»[xii].Это преображение стало следствием его знакомства с неким старцем, указавшим ему не только на погрешности философии, но и прежде всего на оригинал! Преобладающий климат среди теологов можно было бы, следовательно, истолковать в том смысле, что богословие фактически ограничивается толкованием Библии. В некотором отношении автономный богословский процесс и самодостаточность богословия гармонировали в то время с работой философской мысли, так как философия, как казалось, охватывает одинаково широкий круг вопросов. 37 Оригинальный текст: „Kein Wort, kein Bild genügt oder reicht an ‘die Wahrheit’.“[viii] Св. Самые глубокие христианские истины, в частности, догмат о Пресвятой Троице, отцы сформулировали, используя философскую лексику, как например формулу св. Они одни и знали и возвестили людям истину, несмотря ни на кого, не боясь, не увлекаясь славою, но говорили только то, что слышали и видели, когда были исполнены Святого Духа»[xviii]. Истина вторая: «Но ты прежде всего молись, чтобы открылись тебе двери света, ибо этих вещей никому нельзя видеть или понять, если Бог и Христос Его не дадут разумения»[xix].Святой Иустин нашел то, что искал: «Но в сердце моем тотчас возгорелся огонь, и меня объяла любовь к пророкам и тем мужам, которые суть други Христовы»[xx]. После всего сказанного следует считать, что это недопустимо. При этом могущественные пришельцы, в которых предлагают верить наивному зрителю или слушателю, воспринимаются потребителями информации как стародавние боги. 100[ix] Stylianos G. Его душа возвышалась в этом желании над пустым тщеславием пифагорейца. Рождение Спасителя не отвергается открыто, вместо этого вызывается ажиотаж относительно труднообъяснимых исторических артефактов. 9 Оригинальный текст: „Fragen im Bezug auf Gott und den Menschen…“[xxiii] Там же. Эту тему предлагается сделать специальным предметом исследований ученого мира, к мнению которого богословы-модернисты готовы прислушиваться. Иустин Философ. Иустин Философ.Разговор с Трифоном Иудеем. 154[xviii] Св. Так глубоко и скоро он ощутил сочувствие к святости Богооткровенной Истины, раскрывающейся не в каком-либо месте или при каком-либо условии, а дающейся как дар в личном отношении к Ней. Нет, он почувствовал родство душ. Пападопулосом «почти безраздельное господство анализа и герменевтики»[xxviii] и преувеличенное значение, придаваемое связи между богословием и языком, представляются в таком виде, что допустим вывод об автономии лингвистического метода библейских толкований, то есть без опоры на авторитет церковного предания и самой церковной догматики. <…> [iv] Для этих богословов это предполагает просвещение Святым Духом при желании самого человека. В частности, философия экзистенциализма, структурализма и аналитическая философия (языка) стали огромной сокровищницей, из которой теологи черпают методы и пути, чтобы объяснять феномен богословия в прошлом и настоящем (перевод редактора здесь и далее). А именно, в тройном отношении: во-первых, современный богослов опирается на языкознание, так же как отцы церкви — на греческую философию своего времени при формулировке догматической истины; во-вторых, библейская экзегеза большей частью остается толкованием отдельных слов в тесной связи с семантикой, анализом языка и в целом с герменевтическим методом; и в-третьих, нужно предположить то же зависимое положение у непосредственных свидетелей истины, например, апостолов.Нет ничего нового под солнцем. Показательно для С. Канул в прошлое примитивный атеизм в России. Для С. 2 Кор. Во-вторых, изучение Писания должно сопровождаться верой. Христос не ищет вместе с тем убежища от неверия, а думает наоборот, что нет убежища для неверия.Неверие не может быть оправданием невразумительности христианского послания. Иначе говоря, богослов, чтобы быть богословом, не должен игнорировать заключения своих коллег по науке, а именно лингвистов и философов. Поэтому Иисус не настаивает на Своем собственном свидетельстве и признает за свидетельством Отца определенное преимущество: «Если Я не творю дел Отца Моего, не верьте Мне; а если творю, то, когда не верите Мне, верьте делам Моим, чтобы узнать и поверить, что Отец во Мне и Я в Нем»[xxxviii]. А какое место занимает эта проблема в книге С. И самое богословие как будто оказывается у философии в плену и вынуждено считаться со своей служанкой.