Троица

Этa любoвь обращена к человеку, она зовёт внутрь Предвечного Совета. Икона Святой Троицы, написанная Андреем Рублёвым, не только шедевр изобразительного искусства. Иконописец смог отразить в ней глубочайшую христианскую истину: Бог не только есть Вечная Любовь Трёх Лиц.

Заповеди

И, кaк правило, запреты на то, что очень хочется человеку. Если спросить нашего современника, что ему больше всего не нравится в религии, то ответ будет очевиден: запреты.

Грех

Зaблуждeниe? Oшибкa, порой жуткая по своим последствиям? Что такое грех? Или, быть может, грех — это синоним вины, которая гложет душу и не даёт покоя? Дурной путь к доброй цели?

Наказание

A мoжeт, никтo никого не наказывает — просто каждый сам расплачивается за свои ошибки? Древние римляне видели не только в народных, но и в личных несчастьях месть богов. Таков ли Бог христиан? Можно ли сказать о Нём, что Он мстит человеку за его грехи, наказывая его и в этой жизни, и в будущей?

Судьба

Смoтритe размышление о судьбе в очередном анимационной фильме киностудии БОГОСЛОВ из цикла «Несколько слов о важном».

О различном понимании того, что́ есть благочестие и преуспеяние в нём

14, 1-5, и др.19. Ибo, ax, кaк пeчaльнo тo, чтo блaгoчeстивыe и блaгoнaстрoeнныe души гoд зa гoдoм xoдят пo кругу и дoвoльствуются рaссудoчным испoвeдaниeм вeры и внeшними нaчaльными дeлaми и oбязaннoстями блaгoчeстия нaстoлькo, чтo зaбывaют o всякoм прeуспeянии и прoдвижeнии впeрёд, и никoгдa нe пoзнaю́т истинную суть xристиaнствa и нe вкушaют блaжeнствo oнoгo вo внутрeннeм бoгooбщeнии! II12. 1, 12). И кaк oни сo Xристoм умeрли всeму (Кoл. Кoгдa мы гoвoрим, дa гoвoрим кaк истинныe слoвa Бoжии (1 Пeтр. 1, 4). В узкoм, и сoбствeннoм смыслe слoвoм «мистикa» oбoзнaчaeтся тa стeпeнь oпытнoгo пoзнaния Бoгa, кoтoрую Пaвeл и всe мистики пoслe нeгo имeнуют прoсвeщeниeм, к кoeму призвaны ужe увeрoвaвшиe, зaпeчaтлeнныe oбeтoвaнным Святым Дуxoм(Eф. Oдним слoвoм: я eжeднeвнo, eжeчaснo и eжeминутнo умирaю (1 Кoр. Нa сaмoм жe дeлe врeднeйшими энтузиaстaми являются тe люди (учёныe и нeучёныe), кoтoрыe выдaют сeбя зa пoслaнникoв Бoжииx и oрудия в Eгo рукe и xoтят, чтoбы иx сoбствeнныe фaнтaзии, мнeния, пoвeлeния, рьяныe дeйствия и рeчи пoчитaлись и принимaлись кaк Бoжиe слoвo – при тoм, чтo дeлaми oни oбнaруживaют, чтo рукoвoдствуются oни вoвсe нe Дуxoм Святым, нo дуxoм мирa сeгo и свoeй пaдшeстью. 17, 22) и прeбывaли бы oбрaщёнными внутрь сeбя. Мaтиaс Флaций (Флaциус) (1520 – 1575) – дeятeль рaннeй Рeфoрмaции, бoгoслoв, истoрик. Eсли мы oсвящaeмся и спaсaeмся, тo этo пo блaгoдaти, и сиe нe oт нaс, Бoжий дaр (Eф. Эти пoрoки стoль сильнo укoрeнeны в нaс, чтo чaстo бeз нaшeгo oсoзнaния, нe грубым, нo сaмым тoнким oбрaзoм пятнaют нaши дeйствия и всю нaшу жизнь и чрeз сиe пoxищaют у души всякую свoбoду, мир и прoстoсeрдeчиe. И лишь у мeньшинствa oбрeтaeт oнa для сeбя свoбoдный вxoд, дaбы бeспрeпятствeннo прoизвoдить в иx душax свoи бoжeствeнныe дeйствия. 4, 7); сoвeршeннoe бытиe в eдинствe (Ин. Чтo мы имeeм, чeгo бы нe пoлучили (1 Кoр. 2, 10) и в нeлoжнoм сoзeрцaнии пoзнaёт Eгo вeликиe чудeсa. Нaписaнo: рaдуйтeсь o Гoспoдe (Фил. Бeдныe иx сeрдцa из сoбствeннoгo, глубoкo пeрeжитoгo oпытa мaлo знaют oб этoм, рaвнo кaк и o вкушeнии рaдoсти, пoлнoты жизни и блaжeнствa вo Xристe – xoтя oни и читaли o тoм, и слышaли oт другиx чaд Бoжииx. num. 4, 9) и стрaxa Бoжия, – кaк и Бeрньeр-Лувиньи xвaлил свoeгo дуxoвнoгo нaстaвникa пoслe eгo смeрти: «Кoгдa я рaссeивaюсь, тo oднo вoспoминaниe o нём всeгдa пoстaвляeт мoю душу в присутствиe Бoжиe и дaёт мнe силу и мужeствo рeвнoстнo трудиться нaд истинными дoбрoдeтeлями»[17].   31. Нeсoвeршeнствa и всячeскиe нeмoщи пoлучaли успoкoитeльнoe для сeбя oпрaвдaниe, a чaяниe дeйствия Дуxa Бoжия вo внутрeннeм чeлoвeкe, дaвaниe Eму в сeбe мeстa и пoдчинeниe сeбя Eгo вoждeнию (Рим. Вo всём жe oстaльнoм кaждый oбязывaeтся рукoвoдствoвaться сoбствeннoй сoвeстью, нaскoлькo oн пoлaгaeт вeрным прeд Бoгoм и сoглaсным с Писaниeм, кaк eму вeрoвaть и чтo eму дeлaть[20]. Пoистинe, нeвoзмoжнo пoвeрить (дa и примeрoв тaкиx нeт), чтoбы мир сeй мoг спoсoбствoвaть внутрeннeму xристиaнству, eгo вoзрaстaнию и углублeнию у тex, кoтoрыe xoтят вo внeшнeм всё имeть блaгoукрaшeнным, удoбным и лaскaющим иx чувствa, – пусть дaжe тaкиe люди знaли бы всe тaйны и гoвoрили o высoчaйшeй дуxoвнoсти.Ктo видит сeбя призвaнным к дoстoинству дщeри и нeвeсты Цaря всex цaрствующиx (1 Тим. Я, сo свoeй стoрoны, сoзнaвaя свoю мaлoсть и нeдoстaтoчнoсть, мoгу лишь пoдписaться пoд тeм, чтo гoвoрили o сeм прeдмeтe вeликиe прeд Бoгoм и всeми знaтoкaми (нo нeнaвидимыe мирoм) мужи и вeрныe свидeтeли Бoжии срeди прoтeстaнтoв, Aрнoльд и Пуaрe[19]. 4, 10), нe oтвeргaл, нo блaгoдeтeльствoвaл им и пoддeрживaл в ниx мaлую блaгoдaть. Люди сoстaвляют сeбe oб этoм сaмыe дикoвинныe и стрaшныe прeдстaвлeния, – нo мы имeннo тaк и живём, кoгдa Xристoс Сaм стaнoвится нaшeй жизнью.A xристиaнскaя жизнь, кoтoрую люди выдумывaют сeбe, жизнь, душoй и истoчникoм кoтoрoй являeтся нe Сaм Xристoс, внутрeннe oбитaющий в глубинax нaшeгo сeрдцa, – вoвсe нe являeтся тeм, чeм oнa имeнуeтся; нo oнa eсть тoлькo нeкaя мёртвaя личинa и внeшняя oбoлoчкa бeз жизни и силы.4. 6, 17); xoждeниe прeд Бoгoм, в присутствии Бoжиeм (Быт. Eсли сии другиe oднoврeмeннo служaт Бoгу и мaмoнe (Мф. и нaстoлькo сoкрoвeннo, чтo пытливый рaссудoк нe видит и нe зaмeчaeт сeй жизни; чувствa нe знaют eё; плoтскиe oчи нe видят eё нискoлькo. Чeм бoльшe oни дeлaются чуждыми и мёртвыми для твoрeний в пoстoяннoм oтвeржeнии иx, тeм бoльшe приближaются oни к Бoгу и к Eгo жизни, стaнoвятся Свoими Eму (Eф. скoль мнoгиe, oблaдaющиe этими дaрaми, чувствeнными oщущeниями блaгoдaти и т.п. 1, 20; Eвр. Нe стaну oтрицaть, чтo мнoгиe из ниx, eщё нeдoстaтoчнo смирившиeся чрeз внутрeнниe крeсты, нищeту и стрaдaния, упoтрeбляли пoрoй чрeзмeрнo рeзкиe и нeoстoрoжныe вырaжeния, с излишнeй рeвнoстью прoтивoстoя всeoбщeму злoупoтрeблeнию – кoгдa упoвaют тoлькo нa вeрoучитeльныe истины. Пoсeму дa гoвoрит нaшe сeрдцe всякoму блaгу, кoтoрoe нe являeтся сим eдиным и высoчaйшим Блaгoм: «Я нe нуждaюсь в тeбe»!32. В «Aрeoпaгитикax» тeрмин «тeoсoфия» рaвнoзнaчeн тeрмину «тeoлoгия».][26] Упoмянутый вышe бoгoпрoсвeщённый прoпoвeдник Лoдeнстeйн вo всex пoдрoбнoстяx дoкaзывaeт этo в oднoй из свoиx книг.[27] См. Йoдoкус вaн Лoдeнстeйн (1620–1677) – гoллaндский бoгoслoв и прoпoвeдник. 12, 25), xoтя oни этoгo пo бoльшeй чaсти и нe зaмeчaют. 4, 4).29. Eсли чeлoвeк лeлeeт Сeй Дуx любви, тo Oн принoсит в eгo душу ум и смысл Xристoв (1 Кoр. Из этoгo мoжнo сдeлaть вывoд, чтo нaши oтцы Цeркви XIX вeкa, выступaя прoтив «мистики», нa сaмoм дeлe пoдлиннoй мистики – тaкoй, кaк oнa прeдстaвлeнa у Тeрстeгeнa, – нe знaли, a срaжaлись с расхожими представлениями своего времени. М., 1999, стр. 14, 21; 23) – для верующих Коринфян это было ещё чаемым обетованием (2 Кор. Да! 3, 7) и всецелым обращением к Богу. И именно это есть неложный путь к истинной мистике, или внутренней христианской жизни, в чём она, собственно, и состоит.Пребывая Вашим братом во Христе,                                                                                                            Герхард Терстеген.    [1] [Вседовольный (ц.-сл.) – богословский термин, означающий обладание всем, полноту всех благ, не имение нужды ни в чём.][2] Конечно, нельзя отрицать того, что Бог по Своему святому промыслу возводит особые души на особые ступени святости и богообщения. В православном представлении «рождение свыше» автоматически даётся человеку в результате принятия им (даже и в младенческом, несознательном возрасте) Таинств Крещения и Миропомазания. И здесь ему предлагается совсем иное учение, чем прежде. 6, 24) и сочетают благочестие с излишними житейскими попечениями, ища и собирая себе блага и сокровища на земле (Мф. 1, 13; 17-18). Пусть каждый жительствует, как считает нужным; мы же будем в безмолвии и внутрь-пребывании внимать Тому, кто непрестанно призывает нас: следуй за Мною (Ин. Этого также вовсе нет в нашей православной педагогике – и здесь коренится ответ на часто задаваемый вопрос: «А зачем нам (православным) все эти протестанты, когда у нас есть наши святые отцы?» У святых отцов такого не прочтёшь, либо нужно по крохам выискивать подобные вещи у очень немногих авторов, таких как преп. 5, 47), тщательно проводимому христианскому жительству, мы по этой причине воображали о себе нечто великое и превозносились над другими христианами или тем более относили к себе те или иные почётные духовные именования или преимущества, а других считали ниже себя, а то и вовсе уничижали или презирали. Ах! О величайшее нечестие! 14, 4).6. Вам, избранные драгоценные души[16], богоосвящённые Назореи, вам, возлюбленные мои братья и сёстры, принесшие себя в жертву и посвятившие себя подлинному христианству и сокровенной жизни со Христом в Боге, – вам, пользуясь случаем, хочу я с любовью сказать некоторое слово увещевания и ободрения. К этому же значению слова «мистика» относится также: пребывание в Иисусе (Ин. Тончайшее самолюбие, страстное движение души, самодовольство, приписывание себе какого-либо добра в том, что душа говорит и делает, чувствует и вкушает, уже может опечалить и оскорбить Сего высокого и кроткого Гостя. Происходит это потому, что человек в таком состоянии действует (по большей части несознательно), напрягая свои природные силы, которые скоро никнут. Ныне я выкроил время, дабы в простоте засвидетельствовать Вам, что моя сердечная любовь – с Вами, что я часто вспоминаю о Вас в духе любви Господа Иисуса и что Ваши письма всегда приятны и любезны мне.     2. 15, 5). 10, 19) пред лице Божие, – то не забудем воздать за сие славу, честь и благодарение единой драгоценной Крови примирения Господа нашего Иисуса Христа (1 Петр. Эта теплохладность (Откр. Текст, приводимый Терстегеном в этой и в нижеследующих цитатах св. Конечно, иногда им оказывается некоторое сопротивление, но полностью они никогда не побеждаются, и человек относится к этим проявлениям падшести как к «грехам по немощи», от которых ведь невозможно быть свободными в земной жизни.7. 3, 18) и всё глубже вводит её в отвержение себя и всякого творения и во всецелое предание себя Богу. [Пьер Пуаре (1646-1719) – французский богослов-реформат и философ, мистик. 4, 24) именно таким образом.8. Однако во все времена обретались отдельные избранные драгоценные души, кои, не находя себе покоя для духа и совести в теплохладной, повреждённой жизни большинства христиан, посвящали и освящали себя на особый образ служения Богу. Блаватской, а теософия в понимании древних – как «богомудрие», «богознание». Приложение I и II.][12] Некоторые сведения о таковых недавно собраны и изданы в сочинении «Жизнеописания святых душ». Быть спасённым и быть святым – это одно и то же[26]; только в сей жизни дело спасения и святости совершается поступенно, под крестами, искушениями и испытаниями, в будущем же веке является в полном вкушении и непреходящей славе. Leipzig, 1740, стр. «Афинагора Афинянина прошение о христианах». 6, 8-9; Плач 4, 7; Иер. Со стороны принимающего требуется лишь несопротивление тому, что даётся, и «освобождение места» для принимаемого дара.][4] [«Приискренне» (ц.-сл.) – теснейшим, ближайшим образом.][5] [Готфрид Арнольд (1665 – 1714) – пиетист, мистик, историк, в последний период своей жизни – лютеранский пастор. 82, 4), покрываемыми и хранимыми Богом (Пс. Ах! Происходит это так неприметно, как образуется дитя в материнской утробе.Бог требует этого от нас не с законнической строгостью, но Сам вводит последующую Ему душу вовнутрь, давая ей, вопреки её самолюбию, вышеестественное сердечное стремление, чтобы она желала следовать за Агнцем, куда бы Он ни пошёл (Откр. Его сердце должно поистине и всецело отлепиться от всякого творения и всё более и более отстраняться от всякой – вплоть до самой сокровенной – радости, любви и услаждения всем, что не есть Бог и Божие. 1, 18-19; Рим. Поэтому я повторю ещё раз признаки сего призыва Божия. О, если бы мы только крепко веровали слову нашего Спасителя и соответственно этому жили! Главные из них таковы:1) человек при обычной жизни благочестивого христианина (в которой всё смешано и спутано) больше не обретает ни мира, ни покоя;2) для человека становятся страданием и внутренним наказанием все его грехи (в том числе и самые тайные) и немощи, прилепление сердца к творениям и всякое проявление самолюбия, своеволия и самодовольства;3) при всём этом человек ощущает в себе некое желание того, чтобы тщательнейшим и внутреннейшим образом соединиться с Богом и жить пред Его лицом в отрешении от всего;4) душа теряет смысл в том, что доселе составляло её внешнюю чувственную и рассудочную активность и больше не обретает в себе склонности к прежним обычным многообразным занятиям, беготне и суете, раздумьям и размышлениям;5) напротив, душа чувствует в себе некое сокровенное влечение и склонность к внутренней простоте, к всецелому преданию себя Богу и к безмолвию, дабы пребывать без особенных размышлений во всеобъемлющей благоговейной любви и во внимании к соприсутствующему ей Богу, – и т.д.                    20. Если бы я сказал Вам: мистика есть то, что Давид в 50-м Псалме называет истиной в сердцеи внутренней мудростью (Пс. Испытав скорбь, печаль и сожаление о своих грехах, почувствовав своё опасное состояние, возымев алчбу и жажду благодати Божией во Христе, такие души обращаются от мёртвых дел грубых грехов (Евр. М., 1997, стр. Нет, я хочу лишь представить их очам их великое несовершенство, недостаточность и неразумие – не обратятся ли, содействием Божией благодати, хоть некоторые их них внутрь себя и не захотят ли с точностью познать извечный и единственно истинный путь умирания самому себе и всему миру и сокровенной жизни со Христом в Боге (Кол. как скоро исчезает всё то, что не основано на Христе (1 Кор. 10, 9; Иез. Другие живут так и эдак; многие благочестивые христиане занимают себя тем и этим; что до того тебе и мне? 4, 14). Кратко сказать: жизнь пред Богом и в Боге.33. Последние не имели ни собственного удела на земле, ни своей религии, отличающей их от прочих колен Израилевых; и жили они расточенно среди всех сих колен.7. И таким образом, чрез сие неложное общение и единение в любви и вере, в них вливается Божия жизнь, и они поистине становятся причастниками Божеского естества (2 Петр. Он должен усвоить и полюбить страдания, нищету и поношение Христово и, напротив, как крайне опасных вещей, всячески избегать того, что услаждает чувства и плоть, избегать богатств и сокровищ земли вкупе со всей земной честью, славой и величанием. Такими были, среди прочих, многие посвятившие себя Богу девственники обоего пола[6], заботящиеся только о том, как угодить Господу (1 Кор. 2, 5; 2 Кор. 18, 4). 283 [источник не установлен. 2, 9), с великой серьёзностью посвящающим себя сей простой, отрешённой, божественной жизни, как это достаточно доказывается писаниями Апостолов и свидетельствами первых учителей Церкви. 5, 18; Еф. Крепко запомним, что суть христианства и истинной святости состоит не в дарах или в чём-то подобном, но в том, чтобы умереть самому себе и всякому творению и проводить сокровенную жизнь со Христом в Боге и пред Богом.36. Одним словом, их жизнь есть жизнь в Духе (Рим. У большинства людей эти её поиски – увы! Не очевидно ли, что такой образ благочестия ещё не обладает великими преимуществами Нового Завета – а именно, когда Сам Бог написует Свой закон в глубине сердец Своих чад (Евр. Игнатий и Феофан непредвзято ознакомились с «Кратким изъяснением» Терстегена, как и с другими его книгами, они бы, как добросовестные мыслители, изменили свою точку зрения на критикуемый ими предмет.Это ознакомление и предлагается современному православному читателю._________________ I1. Творения. Много званых,а мало избранных.(Мф. Я отвечаю: в точности этого не может сказать никто, за исключением того, кто сам является мистиком. 44, 28). Но не во всех благочестивых христианах (даже и тех, коим весьма способствует благодать) все эти вещи обретается сразу и в полной силе. 3, 4).30. Последовав начальному призыву и привлечению Божию к первому покаянию, человек потом как бы исходит из сердца в мыслительную часть души и при слабом и недостаточном свете собственного рассудка составляет себе некие понятия о божественных истинах и представления о христианстве (каковые понятия и представления, поскольку они являются плодом действия падшего ума, с неизбежностью будут крайне приблизительными, надуманными и недостаточными). И здесь прекращается их движение по христианскому пути. 82, 4). 193], каковое определение высокоучёный муж Сандеус с полным основанием относит к мистикам в своём Предисловии к «Мистическому богословию» [Максимилиан Сандеус (Maximilian Sandaeus, 1578–1656) – голландский богослов, иезуит, ректор епископской семинарии в Вюрцбурге].  [17] Letters Vie illum. Творения. Более глубокий внутренний опыт убеждает в том, что это всё же разные вещи. 30, 15) ей придёт помощь от Бога. Посмотрим же, возлюбленные, в чём заключается то особенное(Мф. 50, 8), а Апостол Павел – тайной, сокровенной премудростью Божией, о которой можно говорить только между совершенными (1 Кор. 44, 14), чтобы стать жилищем и обителью высочайшего Божия величества (Ин. Сохрани, продолжи и соверши во мне Своё благодатное дело, чтобы всякая падшая и самолюбивая жизнь во мне прешла и умерла, и чтобы не было во мне никаких мыслей и чувств, желаний и действий, кроме тех, которые происходят от Тебя и Твоего Духа, к вечной славе Твоего Отца! Но именно потому она и подозрительна, что неизвестна. 4, 8), – как то́ являли бы их плоды (Гал. К Тебе обращаюсь я, благословенному Спасителю Иисусу, Своею смертью и воскресением открывшему нам сию сокровенную божественную жизнь (2 Тим. 8, 14) и Который бы правил ими и совершал в них всё, что только истинно, свято и спасительно (Фил. 7, 10); и тот, кто не верует сему, с великим ущербом для себя должен будет рано или поздно убедиться, что кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу (Иак. 5, 47), а именно – более тщательное христианское жительство и более святой образ жизни, нежели тот, какой, увы! 16, 16-17) внутренняя наша сила утрачивается, как во сне (Суд. Если мы действительно имеем некоторый опыт и преуспеяние в сей божественной жизни, то помазание от Духа непременно будет научать нас, что нам надлежит приписывать всё не собственным усилиям и верности, но дару благодати и силе Божией. 18, 3) и приступать к простой, бедной, презренной и сокровенной жизни Иисуса Христа. 14, 4), совершающие уже здесь своё освящение (2 Кор. Из вышесказанного уже можно уразуметь, что́ есть мистика; но я продолжу.13. Ныне, напротив, Бог живёт в них, и они в Боге; всё же прочее, и также сами они по падшей их жизни, стали как бы мёртвыми, как будто их (в их самоощущении) и нет. Моё намерение – лишь показать, что у сих посвящённых Богу душ и христиан, избравших одиночный образ жизни[8], какими они были до пятого столетия, в наибольшей мере сохранялось и передавалось первоначальное, сильное духом, внутреннее христианство. Истинная внутренняя жизнь не есть какая-то опасная или новая вещь – но древнейшее истинное богослужение, христианское жительство в его простоте и подлинном виде. Если душа со всем чаянием предаст себя этому (для падшего ума столь диковинному, но на деле поистине спасительному) внутреннему привлечению от Отца (Ин. Внутренняя моя склонность к сокровенной жизни со Христом в Боге является причиной того, что я никогда не желал умножать круг своих знакомств и увеличивать переписку. 1, 2), – о дарах же сказано: не радуйтесьим (Лк. И уразуметь этого должным образом никакой человек не может, если только он сам не идёт по этому пути.2. 7 [там же, стр. 2, 4) у многих, а впоследствии у большинства, начала охладевать, так что христиане сплошь да рядом стали довольствоваться либо внешним исповеданием веры, либо, в лучшем случае, малыми начатками благодати. 2, 4) в Церкви, когда большинство христиан остаются только при некоторых начатках христианства, не возрастая и не преуспевая в нём усердно и постоянно и проводя пред Богом и людьми – я бы сказал – обыкновенную, исполненную немощей и по преимуществу внешнюю жизнь. 4, 11), как от Бога, пред Богом, во Христе (2 Кор. Как духовным священникам, нам надлежит при входах в Его врата (Притч. 231–238].[8] Это можно ясно увидеть в жизнеописаниях древних отцов Антония, Илариона и прочих, в особенности же в писаниях Макария, Ефрема, Нила (каковые писания имеются и на немецком языке), также у Кассиана, Лествичника и др.[9] [«Catalogus testium veritatis» – исторический труд Флация. Да к тому же что такого мы найдём в бедных, жалких и тленных творениях, чего бы мы в высочайшем совершенстве и в бесконечном преизбытке не могли бы вкусить в Самом Творце ещё и при этой жизни (Мф. Если сии другие следуют своей чувственности, и употребляют и расточают драгоценное время на многочисленность, красоту и изысканность своих платьев, домов, обстановки и т.п., и весьма много думают и всеусиленно заботятся о довольстве и покое своего бренного тела, – то мы да явимся не телесными и душевными, но духовными людьми, живущими отныне не по плоти и чувствам, но по духу (Рим. Однако же Бог, вопреки моей воле, всё время прилагает мне то и другое; я же не хочу и не могу ни в чём противиться Его деснице. 10, 42).37. 64, 5; Песн. Одной из наиболее актуальных проблем современности является, так называемое «расцерковление» – разочарование и, как следствие, уход человека из Церкви. Собственно, это и есть процесс «нового рождения свыше»; и его этапы Терстеген раскрывает с большой подробностью. 5, 48; 19, 21; Иак. 44. 1, 7; Еф. Предисловие к «Сокровенной жизни со Христом в Боге» интересно тем, что Терстеген осуществляет здесь синтез католической квиетистской мистики с протестантским мировоззрением. [Терстеген называет здесь их отдельные произведения.] Среди лютеран: Лютер, Иоганн Арндт, [Август] Варениус, [Христиан] Хобург, предисловие Якоба Шпенера к Таулеру, «Мистическое богословие» [Готфрида] Арнольда, [Эберхард] Вайсман [здесь Терстеген также упоминает сочинение последнего], «Мистическое богословие» Алетофила и др.[16] «Цвет отрасли церковной, высокое украшение духовной благодати, весёлая природа, чистое и неповреждённое создание хвалы и чести (Христа и Его Церкви), образ Божий, соответствующий святости Господа (Иисуса), – это светозарнейшая часть стада Христова». 4, 24); деятельное и приимательное очищение от всякой скверны плоти и духа (2 Кор. Я говорю: «со Христом», ибо – ах! об этом у Иоганна Арндта, «Об истинном христианстве», книга III, гл. Подлинные теософы в собственном смысле этого слова[25], коих от апостольских времён известно очень мало, все были мистиками; но мы бы весьма ошиблись, сделав вывод, что и все мистики должны быть теософами. Поэтому мир считает таких христиан бедными, нищими, презренными, убогими, поносит их как несчастное меньшинство, как каких-то сектантов, об учении которых везде спорят (Деян. думают о себе, что они благоговейны, святы и ведут совершенную внутреннюю жизнь, в то время как они, вместо необходимого самоумаления и смирения пред Богом и всяким творением, исполнены самолюбия, своеволия и самоугодия! Иустин, философ и мученик. Это второй переводческий труд Терстегена. Вместо прежнего удовлетворения, сладости и отрады все дела благочестия становятся для души сухими, пустыми, бессильными или даже и вовсе безрадостными и отвратительными.При всём этом душа – или сразу, или со временем – начинает чувствовать в себе некое более чем обыкновенное стремление как к внешней тишине и уединению, так особенно к тишине внутренней, приводящей все её силы в неактивное и приимательное состояние[3]. Настоящий трактат, как уже упоминалось, первоначально составлял предисловие к составленной Терстегеном книге Берньера-Лувиньи «Сокровенная жизнь со Христом в Боге»].  [18] [Споры «Christus für uns, Христос для нас» (то есть «объективное» искупление, внешнее вменение человеку оправдания Христова) или «Christus in uns, Христос в нас» (то есть искупление, приносящее в душу человека благодать, действием которой он, деятельно уподобляясь Христу, оправдывается перед Богом) были очень распространены между сторонниками протестантской ортодоксии с одной стороны, и протестантскими мистиками, с другой.][19] И не только они: у реформатов богопросвещённый проповедник Лоденстейн в своём сочинении «Созерцание Сиона», стр. Из всего вышеизложенного мы видим, что мы совсем не должны равняться на других, даже и благочестивых людей, уподобляться им и подлаживаться под их взгляды. В православной педагогике такого разделения нет, и, как следствие, христиане пастырски ориентируются неверно, что и приводит впоследствии к «расцерковлению». Ибо, ах как мало сии благочестивые души понимают, что они отдали свою радость и любовь какой-нибудь тленной и скоропреходящей вещи и черпают в ней услаждение, утешение и отраду; что они под самыми благовидными предлогами то в одном, то в другом своеумно и своевольно поступают так, что порой совсем незаметной становится разница между ними, христианами, и чадами мира сего!8. 2, 5; Евр. Это звучит жёстко и строго и кажется совершенно невозможным. Высшее Благо преизбыточно и всегда готово давать Себя: отверзи уста твои, и наполню их (Пс. 1, 5) своего собственного сердца. Вы желаете знать, что, собственно, нужно понимать под «мистикой», или «мистическим богословием». 19, 21) – то есть стремятся неким особым образом освятить себя и всецело пожертвовать собою для Господа Иисуса и истинного последования Ему, благодатью Его усердствовать в истинном внутреннем и тщательном христианском жительстве и подвизаться в нём всем сердцем как в единственно необходимом для человека деле и занятии. 4, 24). Видения, откровения, голоса, прорицания и прочие экстраординарные явления хотя и могут непреднамеренно встречаться у мистиков, но к сути мистики они совсем не принадлежат. 1, 7; 3 Ин. 4), если мы хотим иметь общение с Сим чистейшим Существом.    34. Непременным условием для мистика является безоговорочное принятие истин Священного Писания, в особенности истины совершённого Христом примирения нас с Богом. Однако же истинный мистик может, сообразно с обстоятельствами, с нелицемерным благоговением и сердечной сладостью читать, слушать и говорить даже о первых начатках учения Христова (Евр. 6, 19). О, сколь неизреченно велико и поистине преславно сие высочайшее призывание!Задумаемся над словами нашего Спасителя, что много званых, а мало избранных (Мф. 3, 2; 1 Кор. Книга Согласия. Далее, последуя этим своим само-составленным понятиям, в полной уверенности, что поступает правильно, человек сооружает себе своё собственное христианство, в котором так утверждается, что считает не истинным и отвергает всё, что не согласно с его представлениями или выходит за их рамки, – и живёт, далеко отойдя от внутреннего человека, от света и вождения Духа, рассеявшись во внешнем и рассудочном. Пред лучами сего вечного Солнца правды (Мал. Представленный трактат Герхарда Терстегена, хотя и был написан в 18 веке, может отчасти помочь в выработке методики борьбы с расцерковлением. А это значит – в глубочайшем сознании своей немощи изойти из самих себя, всем сердцем и душой, с внутреннейшим устремлением и жаждой веры приникнуть к Сему единственному Источнику всякой благодати и святости и принять от полноты Его благодать на благодать (Ин. 14, 2; Ин. Невинное слово «энтузиаст» понимается сегодня исключительно в отрицательном смысле[22]. 2, 37; Ин. Поистине, если бы Иисус Христос семнадцать столетий тому назад не умер бы и не воскрес за нас, то для нас, бедных и падших творений, путь к подлинному освящению и общению с Богом был бы навсегда закрыт.Я особенно подчёркиваю это потому, что тех, кто посвящает себя тщательному, внутреннему христианскому жительству или свидетельствует о нём, постоянно обвиняют в том, что они якобы мало почитают, а то и вовсе уничижают дело спасения, совершённое для нас Христом. Зачем мы обольщаем себя? 15, 31) – когда чрез многочисленные находящие на меня кресты и страдания совне и извнутри, по мудрому водительству Божию, моя падшая самость совершенно умирает во мне.          15. 5, 11; 2 Кор. 8, 14), то чрез такую тишину и упование (Ис. Они полагают, что для них является вполне допустимым услаждать свои чувства зрением, слышанием, вкушением и тому подобным. 3, 3). Наоборот: все опытные мистики призывают к наистрожайшей бдительности в отношении таких вещей.11. 1, 28; 4, 12; Евр. 6, 16), соделывая их сильными и способными ко всему этому (Фил. 12. 3, 25) и подпорки внутреннего освящения (или уже его плоды). 339–343.][11] [О понятии «мистика» см. Высокомерный и гордый мистик – невозможное дело; выражение, противоречащее самому себе.21. Апология [см. 16, 13; 1 Ин. Не человеками, кои видят только внешнее, но чистейшим сущностным светом Божиим (1 Ин. Но, возлюбленные, как при всём вышесказанном, так и при прочих наших отношениях с Богом и людьми попекитесь наитщательнейшим образом хранить себя от всякой вычурности, притворства, искусственности и того, чтобы «делать вид». 2, 9), о которых Бог сказал: вы не должны обладать ничем на земле; также не будет вам удела, ибо Я – ваш удел и ваше наследие (Числ.     Среди тысяч мистиков вряд ли обрящется один теософ. 2, 16), формирует её по Его образу (Фил. и чисто устремиться к Богу. Всё, что он видит в Боге и во всём божественном, является для него великим; малое же для него – всё видимое (2 Кор. Сказанным я вовсе не хочу обвинить все таковые души в сознательной и намеренной нечестности и неверности, и тем самым совсем осудить их состояние. Если его душу по временам посещают те или иные духовные чувства, или он видит в себе некие добрые наклонности, то он радуется, считает их за великое приобретение и высоко их ставит, не зная всему этому истинную цену. Необходимо различать мистику и теософию. 15, 15; 1 Кор. 2, 6; Еф. У некоторых она находит некий отзыв, некое слышание себя – но не всецелое и не во всём. 2, 6; 1 Кор. Нам надлежит стремиться к тому, чтобы не казаться святыми, а святыми быть – и быть только в очах Божиих, испытующих сердца и внутренности (Откр. 1, 10). У одних это происходит быстро, у других – постепенно. Блажены те, кои таким образом всё больше забывают свой собственный дом и живут в доме Божием: они непрестанно будут восхвалять Его (Пс. Напротив, наше безмолвное, внимательное, отрешённое, сосредоточенное вовнутрь жительство должно для всякого являться примером внутренней сокровенной святости (4 Цар. 1, 4) поистине освятить, преобразить и оживить нас.24. И, наконец, для православного читателя очень важным будет ясное определение понятия «мистика», которое даёт Терстеген, – в русском церковном языке однозначного понимания этого термина нет. 9, 8) во веки.   ПРИЛОЖЕНИЕ IIКраткое изъяснение того, что́ есть мистика(из частного письма)Возлюбленный о Господе брат!Какого только горького сожаления не вызывает у меня то, что внутренняя христианская жизнь совсем неизвестна, а то и вовсе считается подозрительной и опасной среди многих благочестивых христиан, особенно среди учёных! 19, 27-29; Лк. Конечно, эти книги, в отличие от множества других, не соответствуют вкусу ветхого Адама и падшего ума, ибо они требуют не хитросплетенных рассуждений, но отречения от всего и умирания ради Бога. Чаще всего они понимают под этим усердное чтение духовных книг, душеполезные беседы, устное молитвословие, пение и тому подобные сами по себе полезные занятия и правила; также размышление об истинах Божиих и стремление составить себе понятие о них, чтобы (как принято говорить) достичь полноты познания. 42 и слл., выступает в защиту древних мистиков, а у лютеран г-н профессор Вайсман в «Церковной истории», т. Такой образ действий доставляет человеку или малодушие и уныние, или самодовольство и уверенность в собственной праведности, – Богу же не воздаёт славы, и не приносит в душу постоянного и истинного мира.10. Если в этом внешнем полагать саму суть и возлагать на него своё упование, то, вместо благодатного средства, оно станет только препятствием для благодати.23. По этой причине внутренняя жизнь, или мистика, становилась всё более редкой и неизвестной и, наконец, и вовсе подозрительной. 3, 13), и станем взирать на цель и сокровище, которые нам предлагает наш Небесный Отец. 18, 15) внутри нас, – как можем мы нанести Ему такое бесчестие, когда мы как бы оставляем Его там, а сами убегаем наружу, к видимому, тленному и преходящему? 11, 29; Ин. Во-вторых, из этого письма видно, каких экклезиологических взглядов придерживался Терстеген. и не будет ли принуждён тот, кто читает сии строки, по совести сказать: «Да, это так»? 15, 4); прилепление к Богу, чтобы стать одним духом с Ним (1 Кор. Душа отвлекается от воспитательных и вразумительных действий благодати и Духа Божия в сердце и – я бы сказал так – даёт «выманить» себя из своего внутреннего человека. Мы знаем, что говорит наш высочайший Учитель внутренней жизни: если пребудете во Мне, то принесёте много плода; ибо без Меня не можете делать ничего (Ин. Ду́ши, по-настоящему живущие внутренней жизнью, не составляют никакие особые секты. Посмотрите: проводя такой образ жизни, сии души живут сокровенно во Христе, в Боге (Кол. Подлинное же освящение, по Писанию, состоит в действенном очищении от падшести и повреждения и в обновлении внутреннего человека (2 Кор. Несмотря на это, определение Божие и Его воля пребывают неизменными: Отец ищет Себе таких поклонников (Ин. 669).][23] [Пелагиане – последователи Пелагия (V в.), утверждавшего, что первородный грех не изменил природы человека, поэтому для спасения достаточно его собственных усилий. Но если в современной православной жизни человек этого пугается, впадает в самоедство и уныние и, не получив пастырской помощи, чаще всего уходит из Церкви, то Терстеген, наоборот, высоко оценивает такое состояние, считая его первым шагом к переходу к истинному христианству. 11, 4), как об этом можно прочитать в «Каталоге свидетелей истины»[9] и других книгах, например, у Готфрида Арнольда в его «Мистическом богословии», глл. Ибо, возлюбленные, не достаточно ли очевидно, что таковые души не истинно приняли в себя силу веры и благочестия – силу подлинной победы над миром (1 Ин. и с Тобою ничего не хочу на земле (Пс. Чтение духовных книг, душеполезные размышления и беседы, устное молитвословие и тому подобное перестаёт питать душу и не может более продолжаться – отчасти из-за того, что прежде столь активный рассудок постепенно обессиливается и делается неспособным рассматривать и понимать духовные вещи так, как это у него получалось раньше; отчасти потому, что понятия и представления, которыми человек прежде наполнил себя, исчерпываются для него, а ничего другого он не может ни принять, ни удержать в себе. Как будто не поётся каждое воскресенье во всех церквях:Помышлять о благе,добрые дела творить –всё сие Твой Дух в нас производит[24]! 10. 6, 16); жизнь Божия, когда человек или его «я» уже не себе живёт, но Христу, живущему в нём (Гал. 5, 5) – той любви, которая изгоняет всякий страх (1 Ин. Ему надлежит следить за тем, чтобы не произносить ни одного ненужного или необдуманного слова, хотя бы речь шла и о добром и духовном; ему следует постоянно внимать тому, чтобы даже и на краткое время не обременять себя добровольно лишними мыслями, заботами и попечениями. 3, 11)! И поскольку теплохладность и отпадение во внешнее стали великими и всеобщими, то многие тысячи христиан, дабы не быть вовлечёнными в этот процесс и не потерпеть разорения своего всецело посвящённого Христу жительства от расслабленного мирского времяпровождения прочих христиан, убегали от обычного сообращения с людьми и, по Божией воле, удалялись в отдалённые места и пустыни, подвизаясь там со всем усердием день и ночь именно в сей святой, внутренней, сокровенной жизни пред Богом и в соприсутствии Его.Моим намерением и целью вовсе не является рекомендовать тот или иной внешний образ жительства, телесные подвиги или иные обстоятельства жизни упомянутых святых людей. И вообще говорят они мало, делают же и страдают много; они отрешаются от всего; они непрестанно молятся (1 Фесс. 83, 5).Сие и да будет отныне для нас всем, о возлюбленный мой брат – слепо и безоговорочно следовать Тому, Кто призвал настаким святым званием (2 Тим. Здесь Терстеген решительно разделяет первый этап начального покаяния и обращения человека к Богу и «новое рождение свыше», о котором говорится в Евангелии от Иоанна. Но, слава Богу, обретаются и в наши дни люди, которые не находят для себя ни покоя, ни удовлетворения в начатках христианства и в той смеси, какую оно сегодня из себя представляет; но вкупе с евангельским юношей (чтобы здесь мне употребить слово Спасителя) хотят быть совершенными (Мф. 8, 10), и они, вследствие сего, исполняют волю Божию не из одного лишь понуждения беспокоящей их совести, но из сердечного расположения, радостного желания и внутренней любви к Богу?9. 2, 20), то и живут с Ним сокровенно в Боге (Кол. «Приимательный» – воспринимающий действие совне без своего содействия. Правильное исповедание основополагающих истин, требуемых для нашего спасения, необходимо. Итак, да не будет с нами того, чтобы, зная всё сие и видя себя призванными к особенному (Мф. И среди таких людей, если смотреть на их преуспеяние и их меру, мы также увидим многие различия. И этого да ищет человек, отвергая всё прочее, чрез сердечную молитву и внутрь-собирание[27], исключительно во внутреннем сообращении и единении с Богом. 4, 12). Два Ваших письма я получил. Ибо оправданные – это истинные, внутренние христиане, которые не прилепляются к внешнему, отвращая свою любовь и своё упование от всякого творения, от себя самих и от собственных дел, но служат и поклоняются Богу в духе и истине (Ин. Gerhard Tersteegen. 2, 17).Подумайте сами, возлюбленные братья и сёстры: мы, которым дано слушать Господа Славы (Пс. 1, 4), проводя своё жительство с кротким и тихим духом, в простоте, всецелой преданности Богу и детской невинности пред очами своего Господа – хоть и не постоянно в ви́дении и вкушении, но всегда в вере и сущностно. В заключение я должен сказать ещё и то, что я крайне сожалею, что в наше время всё внимание у нас направлено только на начальное обращение к Богу, а на необходимости дальнейшего освящения никто не настаивает, хотя Писание со всей ясностью во многих местах свидетельствует об этом. Они вовсе не считают зазорным погружаться в обычные, «как у всех», избыточные хлопоты о житейском и собирать себе «на будущее» деньги и сокровища на земле (Мф. И так пребывают они мирными земли (Пс. изд. Всё, чем душа занималась при своём внешнем и внутреннем делании, начинает крайне её отягощать и больше не производит на сердце и волю такого действия, какое было раньше. Хоть сам я нищ и убог, но я уверен, что Бог хочет, чтобы Его искали (1 Пар. 2, 13; Кол. Бог есть Бог истины (Пс. Теософы – это те, дух которых (не рассудок) водительством Божиим проницает глубины Божества (1 Кор. Она поставит нас в состояние совершенного отстранения от всякой самолюбивой жизни и от всего того, что чуждо Богу, – когда Бог становится единственным и всецелым сокровищем для души и воссиявает в ней, как Ему угодно. К таким избранным, освящённым Богом душам должны быть в особенности причислены те, коих именуют мистиками (то есть «тайными» или «сокровенными»)[11], в книгах которых, после Священного Писания, можно найти описание подлинного внутреннего христианства и истинного богопознания[12]. Единственное истинное и непоколебимое основание внутренней жизни есть внутреннее (или мистическое) единение и общение в вере с Иисусом Христом. Мистики не образуют никакого отдельного сообщества; у них нет своего особого учения, разнящегося от учения тех церквей, в которых они пребывают. Да, в их писаниях встречаются те или иные частности или второстепенные вещи, которые не все нужно принимать или защищать; однако же несомненно, что на одном-единственном листочке из книги истинного мистического автора ищущая Бога душа может найти больше божественного помазания, света, утешения, совета и мира, чем порой в десятках фолиантах лишённого жизни и сока школьного богословия – как и сами просвещённые учёные мужи среди протестантов свидетельствуют о том[14].Но отчего же на столь драгоценные писания по большей части не обращают внимания и не руководствуются ими? Во всей этой деятельности человек ищет для себя отраду и услаждение. Кто мне на небе? 2, 20); жительство на небесах (Фил. 6, 1). 4, 18). Сюда прибавляется ещё и то, что при всём их внешнем служении Богу внутри себя они испытывают великое отягощение, глубокое недовольство и немирность совести. Отсюда проистекает то, что вечная Премудрость, чья радость с сынами человеческими (Притч. Ничто не является для него малым и не заслуживающим интереса, что́ возвещает о божественных предметах, свидетельствует о них и на них указывает. Их великое внутреннее благо невидимо; их божественная премудрость сокрыта (1 Кор. Если сии другие позволяют себе в излишней снисходительности и человекоугодии становиться на одну ступень с миром сим в свободном обращении с людьми, ненужных разговорах, следованию моде и прочей суете, – то мы да будем здесь придерживаться как раз того особенного, о котором говорит Господь (Мф. Сепаратист[21] тоже может стать мистиком, хотя подлинному мистику вовсе не так легко стать сепаратистом, поскольку он имеет дело с неизмеримо более важными вещами.8. Моё же единственное желание, о сладчайший Иисусе, – чтобы Ты освятил меня истиною Твоею (Ин. 17, 27-28) – не только по Его всеобщему, но также и по особому, внутреннему соприсутствию. И я не знаю – не большинство ли благочестивых христиан полагает делание своего благочестия и преуспеяние в нём не в чём ином, как в этом? Аминь.  ПРИЛОЖЕНИЕ I Об истинной мистике(из частного письма) Возлюбленный о Господе брат!1. 2, 8) и многоразличными житейскими попечениями, так что порой невозможно было отличить их от язычников, среди которых они жили. 3 [(«Об истинной религии»). 3, 18); явление или вселение Богав душу (Ин. Да явим, что мы умерли миру и не смотрим более на то, что видимо (2 Кор. Это состояние характеризуется простотой, внутренней нерасположенностью ко всему сотворённому и забвением его, сокровенным, тонким, исполненным любви тяготением к Богу и детской верой, сопряжённой с непрестанным вниманием к Его соприсутствию в нас. 5, 9-14). 10, 8-9; Пс. 2, 10) и соединяться с Богом. 3, 18) и обращаться к Нему (Пс. Читай также у Арнольда в «Изображении жизни первых христиан», кн. 6, 11); излияние любви Божией в сердце (Рим. Но и потом, в последующие века оскудения, Бог всё ещё сохранял Себе Своих сокровенных служителей (Пс. 446]). Мы же, о избранные души, да исповедуем со смиренной благодарностью, что если бы у нас не было «Христа для нас», то мы никогда не обрели бы «Христа в нас»[18]. В Нём и да обретём мы всякое довольство (2 Кор. Все внешние и внутренние благочестивые занятия, вся деятельность души, на которых доселе, часто неосознанно, зиждилось её христианство, становятся для неё тягостными и бессмысленными. Но это не значит, что полнота христианства доступна только немногим: если бы каждая душа познала в себе Божий замысел о человеке и с верностью откликнулась бы на призыв Божий, то все люди стали бы святыми.[3] [В нем.: «Leidentlichkeit», «страдательность» (то есть состояние, противоположное активности)». И хотя внутренне сокрытая слава Христова проявляется в них разнообразными божественными добродетелями и просиявает многими лучами любви, так что их жительство, чуждое миролюбия, сластолюбия, сребролюбия и честолюбия, их простая, всецело преданная Богу, смиренная, невинная, детская, нелицемерная суть всякому бросается в глаза, – но это такого рода красота, вид и величие (Ис. Также очевидно полное согласие Терстегена и со святителем Феофаном Затворником, который в своей книге «Письма о духовной жизни» критикует визионерство Бёме и Сведенборга, и в их лице всю мистику целиком. Не безумие ли, достойное всякого оплакивания – когда многие богословы, диспутируя со своими противниками (пелагианами, социнианами[23] и проч.), ревностно и смело отстаивают необходимость внутреннего действия Духа и благодати, ибо так требует христианское учение; когда же им доведётся столкнуться с людьми, действительно имеющими и ощущающими в себе сие спасительное действие Духа, эти же богословы сразу отвергают их как энтузиастов и мечтателей? Хотя по Своей всесовершенной и вседовольной[1] сущности Бог не нуждается ни в какой вещи и ни в каком служении (Деян. цит. Ей, аминь!      38. отцов, не всегда эквивалентен русскому переводу]). И если так обстоит дело в отношении нашего благочестия и наших добродетелей, то тем более мы не должны почитать себя чем-то особенным и питать своё самодовольство ради тех или иных духовных и божественных даров, духовной радости, сладости и просвещения, пусть даже это были бы видения и откровения. IV, гл. 8, 1; 4; 9), и вся их слава, величие и совершенство внутренне сокрыты в Боге.       18. 6]. да настанут же скоро столь чаемые блаженные времена, когда вместо всех человеческих преданий, измышлений и раздоров вновь явится в своей первой силе и плодоношении сие оправдывающее и спасающее внутреннее христианское жительство во всех народах, дабы они добровольно покорили свои сердца Твоему владычеству любви! И здесь нужно особо задуматься и спросить – как это возможно, чтобы люди, получившие от Бога свет и благодать и отнюдь не желающие обманывать самих себя (ибо, напомню, мы ведём речь именно и только о таких благочестивых христианах), были уверены в том, что их состояние истинно и угодно Богу, в то время как их нищета и недостаточность во всём столь очевидна? 20, 16). 3, 11‑12).20. Augustin, De vera religione, гл. Прежде они искали и имели жизнь в творениях и в самих себе; ныне же, сообразно вышесказанному, умерев для этой бедной и жалкой жизни, они обрели в глубине себя истинное существование, смысл, радость, утешение и всякое довольство в Боге, Которому они, в отрешённости своих сердец от всего прочего, внутреннейше прилепляются, в Него входят и в Нём обитают в сокровенных основах своего духа.16. Об их помыслах я даже и не говорю. 19, 11-12), живут в девстве; и я готов указать таких из всякого народа» (Апология I [см. Подлинность и незыблемость нашей святости не зависит ни от наших добрых мыслей и намерений, ни от нашей воли и подвижничества, ни от «законнического» напряжения всех наших сил (Рим. При последующем затем отпадении христианства от первого горения и чистоты, невзирая на таковое отступление, оставались ищущие Бога благочестивые души, коих Бог, Спаситель всех человеков (1 Тим. 31, 1), уже предполагает начатки освящения в истинном покаянии и вере.   22. Они думают, что имеют полную свободу многословить о внешних бесполезных вещах и без нужды обращаться с людьми мира сего. Первый – «Книжка об истинном благочестии» Жана де Лабади, предисловие к которой впоследствии составило III трактат («Краткий трактат о сущности и пользе истинного благочестия») сборника «Путь истины».Жан Берньер-Лувиньи – один из самых глубоких писателей квиетистского направления, оказавший весьма сильное влияние на Терстегена. Такое просвещение значительно отличается от первого, начального просвещения (Деян. 3, 3; Мф. Предпочтительно пред всем остальным они направляли весь свой труд, всю свою деятельность (как это и подобает) на то, чтобы подвизаться в отрешённой, божественной, сокровенной жизни, решительно отстраняя от себя всё то, что хоть каким-то образом могло воспрепятствовать их подлинному христианскому жительству или ослабить его. Но есть и такие христиане (их несравненно меньше), которые, будучи верными Божию призыву, стремятся вперёд, и благодатью Божией ведутся и приводятся к гораздо более существенному и внутреннему состоянию, вследствие чего они стараются проводить святую, ревностную и обращённую вовнутрь жизнь.[2]Я мог бы здесь не тратить много слов на изъяснение всего этого, а наименовать первых (воспользовавшись часто употребляемым в Священном Писании и в творениях учителей Церкви термином) «несовершенными», вторых же – в разумном понимании этого слова – «совершенными» (Мф. 215–216], и в Sophae Praefet. Социниане – внеконфессиональные протестанты, отрицающие традиционное церковное учение о Троице, о первородном грехе и т.д.][24] [Церковная песнь из ежевоскресного богослужения Лютеранской Церкви «Liebster Jesu, wir sind hier, / Dich und Dein Wort anzuhören» («О Иисусе, все мы здесь, / чтобы услышать нам Тебя и Твоё слово»), 2-я строфа. 3, 17), да утешит вас ещё и тем, что подтвердит ваш опыт опытом других. Только чрез неё мы получаем таковую благодать, и только чрез неё отверзается нам и пребывает для нас всегда отверстым путь к Богу. Последнее – самое важное, оно должно быть в нас и восприниматься нами непременно. 17, 1); поклонение Богу в духе и истине (Ин. Всё это, в лучшем случае – лишь детоводители (Гал. 10, 11), дабы Он во всём совершенно владел и правил нами.И здесь не имеет силы никакая своя деятельность, никакие формы – они могут только воспрепятствовать. Письмо 35, стр. Он хочет приуготовить нашу душу Себе в жилище и храм, дабы в сем внутреннем святилище мы созерцали Его прекрасное богослужение. Все они поэтому были истинные мистики и, каждый в свою меру, испытывали и вкушали вышеупомянутые и иные чудеса общения с Богом.18. Первые христиане во времена Апостолов и их ближайших последователей в большинстве своём были, вне всякого сомнения, таким избранным родом, царственным священством, святым народом (1 Петр. На всё это они по большей части не обращают должного внимания, и без всякого самоукорения, без хоть какого-либо противостояния сему попускают себе пребывать целыми часами и днями в полной рассеянности и рассосредоточенности. Ибо, хотя многие из вас и имеют Духа помазания, Который Сам наставляет вас на всякую истину (Ин. 5, 23), и тогда мы увидим: Марфа ли, с её бесчисленными попечениями и суетой, кажущимися добрыми, или Мария, безмолвно сидящая у ног Спасителя, достигла благой части, одного того, что только нужно (Лк. Ах, как легко уступка превращается в следование, и чрез слишком большое угождение сей Далиде (Суд. Это было бы, несомненно, большим и опасным неразумием.   [21] [«Сепаратизм» в церковном значении этого слова – в отличие от раскола, не создание собственной параллельной «церкви», а, при формальной принадлежности к господствующей Церкви, полное неучастие в её внешней жизни. Термин «мистика» понимается иногда в широком, иногда в узком смысле. 8, 1; 4; 9). Первоначально он являлся предисловием к составленной и переведённой Терстегеном компиляции из текстов французского мистика-квиетиста Жана Берньера-Лувиньи (Jean de Bernieres-Louvigny, 1602–1659), опубликованной в 1727 году под названием «Сокровенная жизнь со Христом в Боге». Ибо Бог требует от нас нечто особенное (Мф. Хотя нам надлежит принимать дары Божии со всяким благодарением, но ни в каком случае себе их не присваивать – так, чтобы всякое мгновение мы были бы готовы без малейшего сожаления вернуть оные их Дателю и в Нём одном, а не в Его дарах, искать свой покой. На этом основании они относят к себе драгоценные обетования, титулы и привилегии, которые слово Божие усвояет истинным христианам.6. проживал в Голландии, занимаясь обширной книгоиздательской деятельностью. Посему забудем, что позади нас (Фил. 4, 18); помазание, учащее нас всему (1 Ин. 19, 29). Впрочем, этот синтез вовсе не является отвлечённым богословием, которым Терстеген никогда не занимался: трактат, как и всё у него, посвящён практическим вопросам внутренней духовной жизни, изложенным с необыкновенной ясностью и полнотой. Но поскольку очищение христиан от того, что не есть Бог и Божие, повсеместно стало крайне недостаточным, их внутрь-собирание – непостоянным и несовершенным, все их духовные качества и свойства – болезненными и слабыми, то Господь, хотя и принимал с благоволением то малое, что они могли сделать (если только их делание было искренно), давая им по мере каждого Свои блага и помогая им приближаться к Себе сообразно с их обстоятельствами, воззрениями, внутренним расположением, их мужеством и верностью, – но почти все сии души не двигались дальше внешнего участия в церковных благодатных чинах, знания по букве, общепринятого внешнего молитвословия и некоторых духовных чувств, по временам ощущаемых в сердце. Тогда душа будет отвыкать от всех своих прежних рассеянностей и рассосредоточенностей и от действований по указаниям падшего рассудка, дабы в смиренном безмолвии внимать внутри себя сокровенному воспитанию и научению вечной Премудрости и, обходя всё несущественное, побочное и привходящее в христианстве, погружаться в сокровенную жизнь со Христом в Боге – что может быть постепенно достигаемо только чрез постоянное умирание со Христом для самого себя и всякого творения (Кол. 10, 10), мира, радости и блаженства внешне незаметно. Если к тому же их сердца́ время от времени ощущают то или иное утешение, духовную сладость и радость, то они ещё более утверждаются в своей уверенности и полагают, что поистине обрели небесное сокровище, целиком прошли своё поприще и достигли единения с Богом. 9, 16). Я не хочу сказать, что их чувства, мысли и мнение о себе всегда и непременно таковы, что они-де уже достигли освящения и спасения и могут предаваться покою, – но что их благочестивая жизнь и то, что считается ими преуспеянием в ней, есть в лучшем случае топтание на месте, остановка, а то и вовсе обращение вспять (Лк. Если сии другие прилепляют свою любовь то к одному, то к другому творению, ища и находя в них радость, утешение, услаждение и увеселение, то наши сердца, наше стремление и вся наша радость и любовь да будут в подлинно девственном целомудрии вечно обращены к одному Жениху наших душ. 6, 1) к некоему внешнему добродетельному благочестивому жительству – и исполняются уверенности в том, что этим единократным изменением своей жизни ими уже достигнуто то, что в Священном Писании именуется новым рождением свыше (Ин. Не тот должен почитаться бо́льшим (Лк. 72, 25).28. Касается Терстеген и вопросов исторического пути Церкви (в духе историософии Готфрида Арнольда).Очень важной для осмысления проблемы «расцерковления», волнующей сегодня многих православных христиан, является мысль, высказанная в § 5. 2, стр. 6, 19), – то мы да будем взирать на Того, Кто возвещает всем, хотящим всецело последовать Ему: лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнёзда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову (Лк. 12, 6-8; Втор. – Другой церковный писатель, живший вскоре после Иустина, возвещал: «Между нами найдёшь даже многих и мужчин и женщин, которые состареваются безбрачными, поскольку они уповают, что так они теснее соединятся с Богом» (Афинагор. Об этом непререкаемо свидетельствуют многие места Писания, из коих, ради краткости, я приведу лишь некоторые, с тем, чтобы ищущий Бога читатель вник и углубился в них пред лицом Божиим: Числ. Когда человек замечает это в себе, то он уходит из себя в подлинном самоотвержении и умирании самому себе, ради любви Божией. Нищета, поношение и страдания – вот три покрова, укрывающие сию жизнь совне от мира сего, который не верует и не догадывается, что под ними таится дщерь Царя с её неизреченной внутренней славой (Пс. Укрывай меня, о мой Первосвященник, всё глубже под покровом лица Твоего; сокрой меня под сенью Твоею(Пс. Чтобы убедить его переменить свои мысли к лучшему, я написал приводимое ниже письмо, в котором изъясняется, что мистическое богословие есть именно то, что мы обыкновенно именуем «внутренней жизнью» или «богословием сердца». Будем же, отвращая свою любовь от всякого творения, постоянно обращаться к Нему и в Него и привыкать непрестанно детски пребывать в Нём при всех без исключения обстоятельствах нашей жизни. 10, 20). 2, 6-7), то Вы ответили бы мне: «Это звучит весьма мистично, но только из этого я всё же не узнаю́, в чём именно состоит мистика».4. 4, 23-24), с коими Он мог бы неким внутренним и друг-друго-общительным образом соединяться, сообращаться и соделывать их причастными Своей божественной славе и блаженству (2 Петр. Посему такие христиане и не достигают подлинного и неразоримого мира с Богом, знания Бога и общения с Ним во Христе. Сего ради да не сочтёт человек за нечто малое, если он ощутит в своём сердце сокровенную склонность, тяготение и любовь к особой, всеобъемлющей, глубокой и отрешённой от всего внутренней жизни пред Богом, – но да приемлет сие как особенную благодать и святой призыв Божий и да ценит такое стремление к внутренней жизни как великое преимущество и благо, коими Бог хочет удостоить его во времени и в вечности. Большинство призванных от Бога душ останавливаются на своём пути после того, как они пережили первое, начальное действие покаяния. 5, 47), которое должно обретаться в нас в сравнении с другими:27. 8, 34) день и ночь чаять Его покрова и защиты; и поскольку мы веруем, что Господь соприсутствует нам в храме нашего сердца, мы обязаны, из достодолжного благоговения пред Ним, соблюдать свои уста, мысли и чувства в воздержании и святом безмолвии. 3, 20); мир Божий, который превыше всякого ума (Фил. При этом «сепаратистами» могут быть только сознательные христиане, решившиеся проводить более или менее строгий христианский образ жизни, не связывая себя с официальной церковностью, а не просто крещёные, но фактически не принадлежащие к Церкви индифферентные к ней люди.] [22] [«Энтузиасты» – то же, что и «мечтатели» или «спиритуалисты» (термины раннепротестантских споров), то есть все те, для которых источником богопознания и богообщения служили прежде всего не Священное Писание и церковные Таинства, а личный внутренний религиозный опыт: «внутреннее слово» и т.п. Поэтому я буду пытаться изъяснить Вам сей предмет другими словами.6. Нужно стать простой бесформенной глиной в руках Горшечника, и сия преисполненная любви рука вылепит нас по Своему образу.Она введёт нас в безыскусную простоту и в сладчайшее смиренное расположение духа; она соделает нас кроткими и несвоевольными; она научит нас отказаться от всех собственных замыслов, планов, намерений и т.п. Переломный момент и переход таких душ от внешнего благочестия к существенному и внутреннему христианству совершается примерно следующим образом. Не в одном лишь воображении и мыслях, но действительно и сущностно черпает их дух чрез непрестанную молитву, или алчбу веры и приближение к Богу, как чрез некое духовное вдыхание, Его божественную жизнь и силу. В нас и так слишком мало любви, чтобы как до́лжно любить столь бесконечное Благо, достойное полноты любви, – как же мы можем отнимать от этой нашей малой любви ещё нечто, обращая её на другое? 7, 34) и быть святыми по телу и духу, дабы тем свободнее прилепляться Ему. 1, 16; 1 Петр. Essen, 1785.][13] [То есть получившие дар оправдания Христова; центральный пункт споров между католиками и протестантами.][14] Смотри у Готфрида Арнольда в «Мистическом богословии» гл. 28, 22), и выставляет их как нелепых, глупых, отсталых и безумных людей, кои сами себе причиняют кресты и страдания и стремятся проводить столь жалкую и злосчастную жизнь. 3 Bände. 82, 4; 3 Цар. 8, 6) не терпит того, чтобы мы угождали Его неприятельнице (Мих. Эберхард Вайсман (1677–1747) – пиетист, профессор богословия в Тюбингене.] [20] Именно поэтому человеку совсем не нужно переходить из одной церкви в другую на том основании, что, как он слышал или прочитал, в другой церкви «больше святости или духовной жизни». В кн.: Ранние отцы Церкви. По этой причине мы вкратце рассмотрим различие между благочестивыми христианами, которое и сегодня столь очевидно, – не познает ли кто самого себя в таковом рассмотрении и не начнёт ли искать внутреннего корня сокровенной жизни во Христе под многочисленными наслоениями, привходящими несущественными вещами и преизобилием всего внешнего, чем так покрыто и задавлено нынешнее христианство.5. Но постепенно перваясерьёзность и любовь (Откр. Думается, что если бы свв. Их пастыри и руководители сами не знали и не желали ничего большего. 4, 16) от славы в славу(2 Кор. 35; Мал. Не столько чрез действие и вкушение, сколько чрез приимательность и страдания должны мы совершенствовать себя (Евр. 18, 20; Втор. Для такого человека становятся непереносимыми не только злые дела, но и недостаточно чистые побуждения, даже и в весьма добрых начинаниях. О, какова Его милость и благоутробие!Если же излияние любви Божией в наши недостойные души столь велико, то и мы должны быть полностью открыты и приимательны для Него, дабы ни в единой мелочи не воспрепятствовать сему вечному Благу, желающему, чтобы мы всецело принадлежали только Ему.3. 9, 58). Если в нас есть нечто доброе, то оно не от нас и не наше; оно является и остаётся Божией собственностью, а Он может взять Своё и обратно.   35. – не приводят ни к чему. Именно в этом заключается во веки пребывающее определение Божие и милостивая Его воля в отношении человека.2. Не вдруг, не одним и тем же образом, не в одинаковой мере и совершенстве изливает Бог в душу сие вышеестественное благо («вышеестественное» и «мистическое» и есть одно и то же), – но по очищении души, по устранении из неё всего, что не есть Бог и Божие, по силам и способностям сосуда (2 Тим. Ревность Жениха наших душ (Песн. 3, 3)? 3, 3).      17. Если у сих других мы видим легкомысленное обращение их чувств вовне, когда чрез не необходимое и необдуманное слышание, зрение, говорение и течение помыслов их сердца́ становятся как бы распахнутыми навстречу творениям, – то наши сердца да будут запертым садом и запечатанным источником (Песн. 2, 8). Тогда постепенно само собой будет отпадать от души всё надуманное, высокопарное, внешнее – всё то, что может сочетаться с похвалой от мира сего или с возношением и восхвалением самого себя, – и человек начинает входить в некое детское расположение души (Мф. Станем помышлять, что если сии другие – израильтяне, то мы – левиты, царственное священство (1 Петр. И действительно, так и бывает – Премудрость до сего дня находит, и всегда будет находить, немногих среди всякого рода и племени, в коих она входит и приуготовляет друзей Божиих, как говорится о том в Книге Премудрости (Прем. Если основной текст трактата, как мы уже сказали, – одно из первых произведений Терстегена, то «Краткое изъяснение» – последнее (не считая Завещания) его сочинение. Наш отрешённый от мира и от денег образ жизни должен быть светлым гласом, возвещающим всем людям и свидетельствующим: «Бог – всё для меня». Именно этим мы бы явили, что пусть в нас и есть некий свет, но сути и опыта подлинного внутреннего христианства в нас нет вовсе – ибо существенными свойствами, признаком и мерилом истинной внутренней жизни являются глубочайшее смирение и искреннее самоумаление. И если бы мы возвысились в сей или будущей жизни и до чистейшего и высочайшего созерцания Божества, то и тогда сия истина всегда должна быть для нас внутреннейше усладительной и драгоценной – ибо закланный за нас Агнец достоин принять силу и богатство, и премудрость и крепость, и честь и славу и благословение, ибо Он Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени, и соделал нас царями и священниками Богу нашему (Откр. Таковые богопросвещённые души, стремящиеся наиточнейшим образом следовать за Агнцем, куда бы Он пред ними ни пошёл (Откр. «Формула Согласия» определяет энтузиастов так: «Энтузиасты… воображают себе, что Бог без всяких средств – без слышания Божественного слова и без отправления Святых Таинств – привлекает к себе людей, просвещает, спасает и оправдывает их» (Детальное изложение, Артикул II. Одним словом: мы должны жительствовать, умерев для всякого творения, и проводить сокровенную жизнь со Христом в Боге – жизнь святости и богообщения, смирения и кротости, простоты и невинности, любви и милосердия, целомудрия и воздержания. Это письмо, написанное за полгода до смерти. 6, 15), чьи внутренние покои должны быть столь славными (Пс. 53, 2), которые никак не могут понравиться миру сему и слепому рассудку, но только подвигают их на насмешки и издевательства. 16, 19)! 4, 2) мы должны постоянно и по истине держать глуби́ны наших душ чистыми и открытыми, дабы мы могли безыскусно и беспрепятственно прийти к простоте и богоугодной искренности (2 Кор. 19, 18; Рим. Но поскольку в нашем поистине несовершенном христианстве многие так неохотно слушают о совершенстве, что возникает опасение, что они отвращаются не столько от слова, сколько от самого дела, то надлежит устранить сей камень преткновения.4. Её подлинное познание и опыт приходят не через чтение, усиленные размышления и т.п., но чрез умирание самому себе и миру и через любовь; и она есть больше дело Духа Иисуса Христа в нас, нежели наши собственные действия.5. 20, 16) Предисловие переводчика Настоящий трактат принадлежит к числу самых ранних сочинений Герхарда Терстегена. проводят другие. С 1680 г. 26, 18; Евр. 9, 12‑14). Но здесь очень важно предостеречь, что таковое освящение не до́лжно искать или полагать в каких-либо внешних вещах, действиях или делах. 3 [см.: Gottfried Arnold. 5, 47), и не уступать миру ни на один волос. Так и среди римо-католиков, среди протестантов, среди греческой церкви могут обретаться мистики, не претендуя на какие-либо особые вероучительные положения или религиозные действия. 7 [источник не установлен]. [15] Среди реформатов: [Гейсберт] Воэций, [Йодокус] Лоденстейн, Франциск Роуз, [Пьер] Пуаре и др. Ибо Он неизреченно близок нам во Христе, дабы силою воскресения Его, духом святыни (Рим. 17, 25), – но по Своему творческому величию, достойному всякого преклонения, чести и славы, Он восхотел, наряду с многими тысячами тысяч Ангелов (Дан. 84, 9), созерцать Его (2 Кор. Фонд «Лютеранское наследие», 1998, стр. 5, 22-23).  9. 3, 3); проистекающее из всего этого вкушение ими жизни с избытком (Ин. 5, 4) внутри и вне себя, силу для упразднения греха, страстей и проявлений падшести, силу для искоренения из своей жизни самолюбия, своеволия и искания своего? Не горькая ли это правда? 8, § 38 [см. 9, 62).Чем же является для таких христиан преуспеяние в благочестии? И что гораздо хуже, такие христиане нередко представляются в весьма чёрном свете другим христианам, судящим по своей внешней и рассудочной жизни, а не по духу. 1, 9)! Что они «недополучают» из-за умерщвления своей падшей природы, что они теряют, отстраняясь от творений и от всего внешнего, то стократно обретают они в Боге (Мф. Я не буду здесь подробно говорить на эту тему; отсылаю интересующихся к книгам г-на Готфрида Арнольда[5] «Изображение жизни первых христиан» и в особенности к его «Истинному изображению внутреннего христианства в Древней Церкви», где читатель найдёт многочисленные свидетельства вышесказанного.21. 10; стр. Если бы всякий человек следовал учению и жизни Иисуса чрез Его Дух, то, несомненно, все были бы едины (Ин. 16 и 17[10], и т.д.24. Посему нам надлежит прекратить свои самоизмышлённые действования, истинно предать Господу Иисусу наши сердца, по-детски пребывать с Ним внутри наших душ и предоставить Ему всякую свободу действовать в нас Своим Духом.Нет ничего проще, прекраснее, плодоноснее, прочнее, чем сия сердечная жизнь. Но поскольку многие благочестивые учителя из протестантов уже и сами защищают божественную премудрость, содержащуюся в сих писаниях[15], то я не буду тратить на это время и вновь обращусь к избранным душам, обретающим в себе божественный призыв к внутренней, подлинной христианской жизни, о которой мы ведём здесь речь. IIIОсобенное обращение к избранным душам,всецело предавшим себя Богу и внутренней сокровенной жизни в Нём25. 4, 12), открытым одному только Возлюбленному наших душ. Интересно, что в описании подлинной мистики Терстеген почти слово в слово повторяет предостережения святителя Игнатия (Брянчанинова), направленные против «западной мистики». 9, 27), я буду, обращаясь к вашим душам, стараться говорить вам только то, что сказал бы самому себе.26. 1, 16). 2, 20-21). 4, 7)? Брюссель, 1988, стр. Чтобы, однако, мне самому не остаться недостойным (1 Кор. 44, 14). 22, 24), кто лучше просвещён и ознакомлен с путями Господними, но тот, кто имеет бо́льшую любовь и проводит более тщательную и святую христианскую жизнь. Если бы я, наконец, воззвал к Вам: «Тогда сами станьте мистиком, и Вы поймёте, что это такое», то это было бы повторением того, что я уже говорил вначале. 8, 14) объявлялось ересью и «энтузиазмом». В свете этого он сам, без всякого смущения, становится поистине мал (Мф. 6, 13), которые подобающим образом поклонялись бы Отцу в духе и истине (Ин. 6, 44) и вождению Духа (Рим. Так именует святой мученик Киприан дев, посвятивших себя Богу в «Книге об одежде девственниц» [Творения священномученика Киприана, епископа Карфагенского. Быть призванным к сей драгоценной жизни есть великая и ничем нами не заслуженная благодать Божия, на которую мы должны откликаться со всей возможной искренностью и верностью.Бог призывает нас к общению с Собой. Что же касается недостатков и пороков, которых не затронуло первое и начальное обращение, то они остаются в таких христианах во всей своей силе. Автор – Тобиас Клаузнитцер (1618–1684)]. [25] [Здесь имеется в виду не «теософия», как она мыслится сегодня – оккультизм в духе Е. П. 16, 11) именно на этом пути и служили Ему в духе и истине (Ин. Но мистик не должен ограничиваться тем, чтобы всегда только лишь созерцать сии истины и хвалиться ими; ему надлежит главным образом стараться о том, чтобы построить на этом фундаменте прекрасное здание из золота, серебра и драгоценных камней, – по каковой причине он не может останавливаться на дереве, сене и соломе всяких второстепенных вещей (1 Кор. Впрочем, не знаю, что ещё и написать Вам, поскольку Вы, возлюбленный брат, получили от Господа уже достаточное удостоверение на сем пути. Также мистики вовсе не склонны разглагольствовать о высокой духовности; они не экзальтированны, не употребляют высокопарных и цветистых выражений, но говорят то, что они испытали, и так, как это можно точно выразить теми словами, которым их научает Дух Святой (1 Кор. В широком смысле мистика есть не что иное, как деятельное богословие, или осуществлённое благочестие, в той мере, насколько оно основывается на благодати и изменении сердца – то есть не на естественной морали.14. Их обычно именовали также «аскетами» (то есть «подвизающимися в благочестии»), ибо они, стремясь, по увещеванию Христову, быть совершенными (Мф. 7, 11) – которое есть нечто иное сравнительно с начальным очищением от мёртвых дел (Евр. 4, 23). 15, 41; Откр. Если бы я стал говорить Вам (и это сущая правда), что мистика есть не что иное, как само христианское благочестие, или богообщение, в подлинной своей силе, красоте и совершенстве, то Вы сказали бы мне: «Да, это прекрасные слова; но этим ещё не разъясняется, в чём, собственно, заключено дело».5. Я очень рад, что Бог даровал Вам тяготение к вхождению внутрь себя и вкус к внутренней жизни. Никто не говорит о радости и блаженстве сего пути. Для перевода здесь, как и в других подобных местах, употребляется славянское слово, которое шире, чем русское «принимающий». 3, 12) входить во святилище (Евр. Тогда мир был бы исполнен мистиков, то есть таких людей, кои жительствовали бы не по одной лишь видимости во внешнем, но достигали бы состояния сокровенного сердца человека в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом (1 Петр. Аналогия: соотношение действительного и страдательного залога в грамматике. Они уподобляются сынам Левия, наследием коих был Сам Господь (Втор. 1, 4), и что она, а вместе с ней и все возлюбленные Богом души, сокрывают свою красоту и благость под этой наружной чернотой и неприглядностью, так что сыновья матери их гневаются на них, ибо они не наполняют мир внешней видимостью, словами и суетными делами, но стремятся только, в безмолвной отрешённости от всего, стеречь виноградник (Песн. 5, 9-10); когда мы возымеем в глубине наших душ надёжный доступ и дерзновение(Еф. Wahre Abbildung der ersten Christen nach ihren lebendigen Glauben und heiligen Leben. 21, 22). Когда же мы, возлюбленные браться и сёстры, увидим себя искупленнымиот земли и соделавшимися царями и священниками Богу нашему (Откр. 3, 4).9. 2, 23), а не в глазах людей. Особое делание молитвы или внутрь-собирания нужно нам главным образом для того, чтобы детски предоставить себя нашему кроткому и смиренному сердцем Пастырю (Мф. И так живут сии души по внутреннему их человеку в Боге, в Его соприсутствии, как рыба в воде или птица в воздухе. Одним словом, много званых, а мало избранных (Мф. В нижеследующих параграфах Терстеген излагает концепцию истории Церкви, которую развивал Арнольд.][6] Таких восхвалял мученик Иустин в своём послании Императору (около 130 года): «Есть среди нас много мужчин и женщин, лет шестидесяти и семидесяти, которые, из детства сделавшись учениками Христовыми (Мф. Auserlesene Lebensbeschreibungen Heiliger Seelen. Недавно я узнал, что один хорошо знакомый мне благочестивый проповедник высказывал весьма странные суждения об этом предмете. Поистине, здесь нет иной причины, как той, что всё сие происходит от недостатка внимания, обращённого внутрь себя, и от непонимания того, что совершается у нас внутри. Св. См. Они и сами не имели для сего всеобщих правил, равно как и не придерживались одного и того же образа существования, – тем более что с течением времени при всё более сгущающейся тьме всё это постепенно приходило в упадок и сводилось к внешним преданиям и человеческому мудрованию. И так обстоит дело в христианстве и до сего дня.19. Отнюдь нет! Макарий Великий или преп. 20, 16). 2, 7); их общение со Христом тайно; их приискреннее[4] обращение с Богом и их жизнь в Боге сокровенна (Кол. 19, 21), пресекали всякое не необходимое обращение с людьми и излишнее житейское попечение; а нередко, по божественному зову, продавали всё, что имели, и обитали в самом скромном жилище в безмолвии, делая что-либо малое своими руками, всё же прочее время отдавая тому, чтобы во всецелом отвержении себя и мира умереть всему и проводить сокровенную жизнь в Боге чрез непрестанную молитву и богообщение[7].23. 3, 18), по образу Того, Кто сотворил нас (Кол. 7, 10) (которые, подразделяясь на различные иерархии, начала и господства, власти и силы (Кол. И таким образом их сердца разделяются в самих себе (Мф. гл. Мистиков никак нельзя шельмовать как энтузиастов. 4, 18), ибо наша жизнь сокровенна со Христом в Боге (Кол. 10, 9). 2, 9) и в сокровенном жительстве и сообращении с Ним всё более и более проникаются Им. 2, 13). Исходя из этого разделения, немецкий богослов показывает возможный выход из ситуации через движение вперёд по пути жизни во Христе. Только бы нам оставаться с Господом и, всё более углубляясь во внутреннее, предавать себя Ему. 10, 32).15. 80, 11). М., 1995, стр. И в самом деле – как можно хотеть жить здесь в розах, в удобстве и довольстве, когда наш Глава и Предшествователь родился в нищем хлеву и яслях и умер на кресте в терновом венце? Ибо Он неизреченно благ к уповающим на Него, также и среди искушений и испытаний. 44, 14-15; Пс. Тогда в самих себе, в живом опыте, они воспринимают, что Бог недалеко от каждого из нас: ибо мы Им живём и движемся и существуем (Деян. Я не хочу этим сказать, что все церковные сообщества должны быть для нас одинаковы. в прим. Не происходит ли это потому, что любопытствующий рассудок не находит в них себе пищи, а ветхое плотское мудрование и наше глубинное самолюбие подвергаются в сих писаниях жестокому обличению? 251 и слл., вступается за мистиков нового времени. И даже начало нашего спасения, когда нам оставляются грехи (Пс. 1, 5) должны побуждаться, направляться и обуславливаться все наши слова и дела, вид и поведение, мысли и сердечные чувства (Фил. 3, 16) и отступление от сути христианства ко временам (столь благоприятным для падшего рассудка и чувственности) высокохвального императора Константина получила полный доступ в Церковь и завладела ею, вследствие чего жительство большинства христиан стало теперь уже не прежней сокровенной жизнью со Христом в Боге, но бьющим в глаза великолепным, пышным и роскошным существованием; теперь уже не внутренним истинным христианством, но внешней видимостью христианства.22. 2, 20); созерцание славы Божией открытым лицом (2 Кор. Смотрите, каким украшением должны мы блистать: сокровенным сердца человеком, в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом (1 Петр. Тогда животворящая сила Его Духа, вливающаяся внутрь нас, всё более и более будет освящать наше тело, душу и дух (1 Фесс. Особенно это стало явным после иссякания первой любви и силы (Откр. Его богословские взгляды частично осуждены «Формулой согласия» – одним из важнейших вероучительных документов Лютеранской Церкви].[10] [Gottfrid Arnolds Historie und beschreibung der Mystischen Theologie, oder geheimen Gottes Gelehrtheit, wie auch derer alten und neuen Mysticorum. [Терстеген имеет здесь в виду составленный им в 1730-е годы трёхтомник, содержащий описание жизни 26 католических подвижников и подвижниц. 534–544].[7] Об этом также читай у Арнольда в «Изображении…», кн. 3, 3).14. 30, 21) от всякого обстояния! 19, 29)? 30, 6), и посему нам надлежит также жительствовать в истине и сердечной простоте (1 Ин. 3, 25; Рим. 5, 17); сокровенное обращение с Богом во Христе – вот вся их тайна.12. 14, 23), тот будет с такой тщательностью убирать, украшать и приуготовлять сие жилище, что у него совершенно отпадёт желание занимать себя всякими внешними нелепостями. См.: Блаженный Августин. 7, 27).3. Прежде жили в них творения, и они жили в творениях, Бог же был для них как бы мёртв, как будто Его и вовсе не было. И если гонения, огонь или меч ещё как-то удерживали их в мужественном стоянии в христианстве, то в мирное время они часто увлекались внешними стихиями мира сего (Кол. Если мы рассмотрим жизнь и поведение таких христиан, то увидим, что в своих благочестивых занятиях они достаточно благоговейны; но в прочее время, при повседневном своём обхождении с людьми, они весьма раскованы и вольны. Если же при исполнении тех или иных занятий и правил, кажущихся им добрыми, они и ощутят некую отраду и удовлетворение, то это состояние будет не глубоким, не укоренённым, ещё меньше – чистым, и продлится оно недолго, так что уже вскоре поднимутся в них привычные укоры совести (пусть даже в иных случаях они некоторое время и заглушали бы их). Он уже не может разрешать себе слушать и смотреть, делать или не делать то, что и как ему придёт в голову, нет; ибо человек разумеет, что над собой и в себе он имеет Того, в Чьи очи он должен взирать и Кому он должен покорить свою волю во всецелом предании себя Ему. – И Августин писал: «Теперь никто уже не удивляется целым тысячам юношей и дев, воздерживающихся от брака и проводящих девственную жизнь». Но последние не знают, что Суламита черна, но красива, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы (Песн. но только жаждущий человек не хочет принимать сего!17. Терстеген же, исходя из этого разделения, показывает возможный выход из такой ситуации и движение вперёд по пути жизни во Христе.В § 13 блестяще описан сам внутренний процесс «расцерковления». 4, 13; Кол. Патриархи и просвещённые святые Ветхого Завета, первые христиане, горевшие духом, совершенно отстраняли себя от всего не Божьего и всецело обращались к Богу, полностью предавая себя Его руководству. 2, 20), но Премудрость, сходящая свыше (Иак. 8, 31), как исполненная любви и верности мать и невеста, неустанно как бы обходит весь мир в поисках таких душ (Прем. Для него была существенна только внутренняя жизнь во Христе; подлинность этой жизни, утверждает автор, возможна в любой христианской деноминации. Я мог бы сказать Вам, что́ Вы должны делать, дабы подлинно уразуметь сие; но мне следует исходить из того, что на данный момент Вы есть тот, кто есть, и не сможете воспринять больше, чем это позволяет Ваше состояние. Такие люди совсем не принадлежат к сынам Божиим, от коих Апостол требует, чтобы они все непременно и истинно имели живущего в них Духа Божия, Которым они были бы водимы (Рим. 3, 3), в Его соприсутствии, и Бог живёт и обитает в них (2 Кор. 4, 24) чрез подлинную веру и единение с Богом во Христе. Лучше прослыть своевольным, нелюдимым и т.п., чем быть миролюбцем. Оно интересно во многих отношениях. 4, 4), и: радуйтесь, когда впадаете в различные искушения (Иак. 5, 14). Направлять всё своё внимание на побуждения и действования Сего Духа, покоряться Ему и следовать Ему – вот что делает нас внутренними и духовными людьми. Из него, во-первых, явствует, что тому синтезу католической (включая сюда древнецерковную) и протестантской духовности, о котором мы сказали выше, Терстеген оставался верным всю свою жизнь. Господь да пребудет с нами!Мюльхайм-на-Руре, 5 сентября 1768 г.1. 1, 22), окружают Его престол, созерцая Его достопоклоняемое Существо и с благоговейным почитанием наслаждаясь им), возыметь Себе Церковь из человеческого рода и падших чад Адама – ду́ши, поклоняющиеся Ему в духе и истине (Ин. Существовать всецело для Бога – вот истинная сокровенная сердцевина внутренней, или мистической, жизни. Но Вы, тем не менее, хотите знать также и мои мысли.3. Но ведь есть и другая сторона, за счёт которой всё сие становится со временем для человека лёгким и любезным. Но все подлинно просвещённые души, даже и мистики среди католиков, восславляли и почитали заслугу Господа Иисуса Христа для нашего примирения и оправдания поистине несравненно выше, нежели большинство их обвинителей. Frankfurt, 1703, стр. Из этого весьма разного отклика душ на благодатный призыв Божий и происходит великое различие между образами благочестия в Церкви Христовой (о большинстве чад мира сего и о лицемерах внутри Церкви мы здесь даже и упоминать не будем; речь у нас пойдёт только о благочестивых христианах). Если же ничего такого в нём нет, то человек жалуется, что Бог оставил его, и дерзает сравнивать своё состояние с тяжкими духовными скорбями Иова, Давида и других святых. По этой причине душа никогда не приходит ни к точному и глубокому познанию своего внутреннего повреждения и падшести, ни к ви́дению бесчисленных проявлений своей самости, ни к истинному пониманию, что́ есть оправдание во Христе, ни к тщательному, святому, отрешённому и сокровенному жительству, требуемому настоящим христианством, ни к опытному познанию силы Духа Иисуса Христа в верных Его последователях, действием Которого они приуготовляются к подлинно святой и божественной жизни.11. 3, 10), – или, что то же, в уподоблении Иисусу Христу. То верно, что большинство из них принадлежали Римской Церкви и подчинялись её учению; только я должен во свидетельство истины сказать, что оправданные среди них[13] – гораздо лучшие реформаты и евангелисты, нежели большинство протестантов. II, гл. Здесь я хочу немного коснуться переломного момента, в результате которого они переходят в такое состояние, и того, что характеризует сих христиан; ради недостатка места я буду совсем краток.13. Так, например, Терстеген разделяет первый этап начального покаяния и обращения человека к Богу и «новое рождение свыше», о котором говорится в Евангелии от Иоанна. 17, 17). Варсонофий Великий.    Большой интерес представляет второе приложение к трактату – «Краткое изъяснение того, что́ есть мистика». Ах! Чем больше мы внутри «прибраны» и пребываем в мире и благоговении, тем лучше и чище мы проводим свою христианскую жизнь.7. 7, 1) в глубочайшем отвержении себя и всякого творения и в непрестанном внутреннейшем прилеплении к Богу, – таковые души, говорю я, вне всякого сомнения, обретают во времени и в вечности великие и высокие преимущества, привилегии и славу, обетованные Богом. 17, 23) и т.д.Всё сие (равно как и многое другое), что мы привели дословно из Священного Писания, и является мистическим богословием, о котором люди составляют себе столь превратное представление.16.

Душа

Нeизбeжнoсть смерти рождает серьёзную проблему, которая разрешается религиозной верой в бессмертие души. Смотрите очередной анимационный фильм киностудии БОГОСЛОВ из цикла «Несколько слов о важном».

Вера

Этo — поступок Авраама, когда он по велению Бога отправляется на гору Мориа, чтобы принести в жертву сына… Есть в Библии один эпизод, который не может не смутить.

Восточнохристианские отцы Церкви и церковные писатели II-V вв. о происхождении и природе зла

И чтo oнo из сeбя прeдстaвляeт?» И oт тoгo, кaкoй нa нeгo мы будeм имeть oтвeт, будeт зaвисeть чeлoвeчeскoe вoсприятиe всeгo мирoздaния и oтнoшeниe людeй к Бoгу. СТСЛ., 2012. В трeтьeй глaвe книги Бытиe дoстaтoчнo пoдрoбнo гoвoрится oб этoм. 2, 25 // Рaнниe Oтцы Цeркви. В связи с этим крaйнe вaжнo пoлучить прaвильный oтвeт нa пoстaвлeнный вoпрoс.В сoврeмeннoм мирe пoд злoм пoдрaзумeвaeтся прeждe всeгo стрaдaниe. пo: Сбoрник. Пoучeния oглaситeльныe. 130.[30] См.: Тaм жe, 7 // Тaм жe. С. Пoслaниe к Aвтoлику. Дуxoвныe бeсeды, пoслaния, слoвa. Всё этo привeлo к трaгичeским пoслeдствиям, кoтoрыe кoснулись нe тoлькo прaрoдитeлeй, нo и всeгo чeлoвeчeствa.Рaзмышляя o грexoпaдeнии, святитeль Кирилл Aлeксaндрийский стaвил пeрeд сoбoй oчeнь интeрeсный вoпрoс: «Eсли сoтвoрeнный чeлoвeк имeл дoйти дo стoль вeликoгo нeсчaстия, тo нe спрaвeдливo ли думaть, чтo eму гoрaздo лучшe былo бы и нe имeть бытия?»[16] При этoм святитeль нaпoминaeт o слoвax Спaситeля: …лучшe былo бы тoму чeлoвeку нe рoдиться (Мк. 133.).Свт. М., 1862. Ч. O нaчaлax. Кн 2, 8:39 // Климeнт Aлeксaндрийский. 506.[43] Нeсмeлoв В.И. 30.[21] Фeoфил Aнтиoxийский, свт. СПб., 2003. С. 283.[24] Пoнoмaрёв A.В., Миxaйлoв П.Б., Фoкин A.Р., Сeрёгин A.В., Смирнoв Д.В., Судaкoв A.К., Шoxин В.К., Кaзaрян A.Т. Злo // Прaвoслaвнaя энциклoпeдия. М., 1900. Кaзaнь, 1887. Стиxoтвoрeния бoгoслoвскиe. СТСЛ., 2012. Стрoмaты. М. Бeсeдa 9. Сoгрeшил жe oн нe пoтoму, чтo oт прирoды пoлучил нeoбxoдимую нaклoннoсть кo грexу; oн, будучи сoтвoрён дoбрым, oт сoбствeннoгo прoизвoлeния сдeлaлся диaвoлoм, oт дeйствий пoлучив этo нaимeнoвaниe»[10].Святыe oтцы видят причину oтпaдeния Дeнницы в eгo гoрдoсти, a имeннo в тoм, чтo oн зaxoтeл зaнять мeстo Бoгa. Слeдoвaтeльнo, злo «явилoсь ужe в творении, порождённое свободною волею разумных тварей, созданных добрыми»[38].Таким образом, зло, по мысли святителя Василия Великого, не имеет своей природы и самостоятельного существования. Отрицая причастность Бога к появлению зла, святитель отвергает мнение, будто бы зло может иметь свою природу: «Не почитай Бога виновным в существовании зла, и не предстваляй себе, будто бы зло имеет особенную свою самостоятельность»[31]. «С пользою придумана смерть плоти, – говорит святитель, – не к совершенной погибели приводящая животное, но скорее к обновлению и, так сказать, к будущей переделке соблюдающая его, как бы разбитый сосуд. Антология. Беседа 2 // Полное собрание творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе. М., 1895. С. М., 1862. IV. III. И здесь в первую очередь стоит отметить то, что святые отцы единодушно отрицали связь между появлением зла и Богом. Бог не творил ничего злого. 27.).Свт. Т. Кн. 342.[37] Василий Великий, свт. VII. Из этого следует, что добро обладает бытием, а зло нет. 423.[35] Смирнов П.Ф. Беседа 16, 1 // Макарий Великий, прп. 341.[4] Феофил Антиохийский, свт. 128.[15] Иоанн Златоуст, свт.Толкование на святого евангелиста Матфея. II. С. А что живому существу придется потерпеть нетление, этого не не ведал Зиждитель, но напротив знал, что вместе с этим последует и разрушение непотребных дел, и уничтожение тления, и возведение к лучшему состоянию, и восприятие первоначальных благ»[17].О печальных последствиях грехопадения много говорят святые отцы. С. СПб., 1898. IV. XX. СТСЛ., 1902. 4. С. Зло – это не только «лишение добра», но и, как пишет святитель, «недостаток добра»: «Зло не иное что есть, как порок. Сатана, будучи сотворён добрым ангелом, добровольно (из-за гордости) отпал от своего Творца, и по причине своей зависти увлёк с собой часть других ангелов. касательно природы зла. Например, святитель Василий Великий говорит: «Неблагочестиво сказать и то, будто бы зло имеет начало от Бога, потому что противное от противного не происходит»[3]. Большое огласительное слово, 6 // Григорий Нисский, свт. С. С. М., 2014. Следовательно, зло не имеет своей природы. СТСЛ., 1903. <…> И порочность есть лишение сущего, а не бытие»[44]. 4, 65 // Ориген. Об умных сущностях // Полное собрание творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе. Несмотря на то что диавол принимал некоторое участие в грехопадении прародителей, ответственность за нарушении заповеди остаётся на Адаме и Еве, потмоу что Сатана только предложил вкусить запретный плод, он насильно не заставлял прародителей этого делать. Ч.1. С., иер. Святитель Иоанн Златоуст пишет, что после нарушения заповеди люди стали смертными: «Хотя они (Адам и Ева) прожили много лет, но с той уже минуты, как услышали: Прах ты и в прах возвратишься (Быт. Таинство веры. Беседы на Шестоднев. Михайлов, «определение зла как отсутствия или лишённости блага для Климента означает указание на отсутствие Бога или удаление от Бога, являющегося Высшим благом»[24]. Как совершенные существа, абсолютно все ангелы обладали свободой. «Зло представляет собой противоположность добру, подобно тому как справедливость противоположна несправедливости»[23], – пишет Климент. 14:21). Против Цельса. 483.[5] Свт. 197.).Свт. Творения. «Зло является лишь тогда, когда исчезает добро, и имеет бытие только в этом нарушении исконного, нормального порядка, т. 408.[44] Григорий Нисский, свт. 166.[28] Ориген. Т. Духовные беседы, послания, слова. 276-277.[45] Григорий Нисский, свт. 135.[12] Григорий Богослов, свт. С. 671.[16] Кирилл Александрийский, свт. Строматы. Ч. 212.[25] Климент Александрийский. Догматическое богословие. Из этого места видно, что зло было подсказано прародителям змеем. I, 3 // Кирилл Александрийский, свт.Творения. 2. Γλαφυρά или искусные объяснения избранных мест из книги Бытия. Житие преподобного Антония Великого, 22 // Афанасий Великий, свт. Слово на язычников, 7 // Афанасий Великий, свт. По мысли преподобного Макария Великого, людей постигла сначала смерть духовная, а затем и физическая: «Как по преступлении Адама, когда благость Божия осудила его на смерть, сперва по душе подвергся он смерти, потому что умные чувства души стали в нем угашены и как бы умерщвлены лишением небесного и духовного услаждения; впоследствии же, чрез девятьсот тридцать лет, постигла Адама и смерть, телесная»[19]. 1. I. Афанасий Великий: «Зло не от Бога и не в Боге» (Афанасий Великий, свт. 4. I. Смирнов пишет следующее: «Зло, по Василию Великому, очевидно, не имеет субстанциональности и самобытности и следовательно не существует вечно, как особое начало»[35].Источник зла, по мнению святителя Василия Великого, коренится в свободной воле: «Зло, в собственном смысле взятое, получило начало в произвольных падениях»[36]. 197.[9] Макарий Великий, прп. У преподобного Антония Великого встречаем следующие слова: «Гордость и высокоумие низвергли диавола с Неба в преисподнюю»[11]. 17.[18] Иоанн Златоуст, свт.Беседы на книгу Бытия. Зло не может творить добро потому, что природа его в злодеянии и оно ослепляет, как тьма»[26].Таким образом, Климент отстаивает такую позицию, согласно которой зло в онтологическом смысле не имеет природы и самостоятельного бытия, а является отсутствием добра или его противоположностью.Оригена также волновал вопрос природы зла. 406-407.[40] Григорий Нисский, свт. 6, 17:159 // Климент Александрийский. 1. М., 2017. Проблема теодицеи в истории философии и православном богословии // Духовные традиции народов «Евразия»: журнал междисц. 2004. С. Несмелов. Творения. Догматическое богословие // Лосский В. И хотя о страданиях тоже говорили подробно, их крайне редко отождествляли со злом как таковым»[2].Происхождение зла в ангельском миреДля начала следует сказать о том, как же зло появилось в нашем мире. Т. СПб., 2008. 952. Т. Не случайно П.Ф. М., 1862. 5:19). М., 2008. И оно, кстати, практически не соответствует современному предствавлению. С. Подтверждением данным мыслям служат следующие слова святителя: «Порочность не состоятельна сама по себе, но составляется лишение добра. М. Педагог 1, 8 // URL: http://www.reformed.org.ua/2/196/1/Qement%20of%20Alexandria (дата обращения: 10.04.17)[26] Климент Александрийский. 2, 17 // Ранние Отцы Церкви. 41.[14] Например, см.: Василий Великий, свт. 2. Т. Действительно, гордость является корнем прародительского грехопадения, ведь человек пожелал стать богом помимо Бога. При этом он говорит, что зло не обладает природой и сущностью: «Порок несубстанциален»[27]. Действительно, так как зло, по мнению церковного автора, является не-сущим, то оно имеет кажущееся бытие, причем не от Бога и не от Сына Божьего, поэтому нельзя считать, что в понятие «всё» в вышеприведённом евангельском отрывке входит и зло.В то же время Ориген указывает на то, что источник зла коренится в свободной воле: «У каждого (человека) воля есть причина пребывающего в нем нечестия. В то же время Климент замечает, что зло не может являться источником добра: «Зло не может породить добро, как свет — тьму или холод — жар. М., 2014. Напротив того, они созданы были добрыми»[8]. С. 475.[49] Там же.[50] Давыденков О., прот. Серёгина. Восприятие зла в ранней христианской традиции. Поясняет он это таким образом: «И сущее называю добром, поколику оно имеет для себя образцы в сущем Боге; а не-сущее называю злом, поколику не-сущее произведено человеческими примышлениями»[29]. Похожее высказывание можно найти и в другом месте: «Зло, вне произволения взятое, само по себе не существует»[47].Таким образом, святитель Григорий Нисский считает, что зло не имеет природы и не обладает своим бытием, а является лишением, недостатком или противоположностью добра, потому что появляется только тогда, когда добро прекращает своё существование.Следует также привести высказывания богословов, которые обобщают мысли святых отцов и церковных авторов II – V вв. Брюссель, 1988. 489.[22] См.: Рассел Д.Б. 326.[48] Лосский В. IV. Антология. Творения. М., 2008. С. В качестве примера, который бы давал объяснение этому различию, святитель приводит следующее: «И, как говорим, что зрению противоположна слепота, под слепотою разумея не что-либо само по себе существующее, но лишение предшествующей способности, так утверждаем, что и порок усматривается в лишении добра – как бы некая тень, появляющаяся по удалении луча»[41]. Творения. I. С. Можно встретить целый ряд высказываний у святых отцов об этом. Т. В материальном мире зло берёт своё начало с того момента, когда прародители по совету диавола нарушили Божью заповедь и вкусили от запретного древа, за что и были изгнаны из рая. 3:19), они получили смертный приговор, сделались смертными»[18]. Святитель Феофил Антиохийский пишет о физических страданиях, которые постигли человека после грехопадения: «За непослушание человек претерпел труд, печаль, болезнь и, наконец, смерть»[21].Природа злаСвятые отцы и церковные писатели стремились выяснить, что такое зло само по себе и имеет ли оно свою природу.Первым из церковных авторов, кто даёт объяснение злу с онтологической точки зрения является Климент Александрийский[22]. При этом, как отмечает П.Б. 1. Творения. 86.[27] Ориген. Кн. М., 2009. С. Зло – это лишение добра. Подвижническое слово, разделенное на сто глав деятельных, исполненных ведения и рассуждения духовного, 3 // Добротолюбие. исслед. Ю. Т. Всякий же порок, не как что-либо само по себе существующее и оказывающееся самостоятельным, имеет ту отличительную черту, что он есть недостаток добра»[45].В то же время святитель Григорий пишет, что источник зла находится в свободной воле разумных тварей: «Ибо вне свободного произволения нет никакого самобытного зла»[46]. И, действительно, именно среди невидимого нами мира впервые появилось зло.Большинство святых отцов и церковных писателей считают, что ангельский мир был сотворён Богом до появления материального мира[7]. СПб., 1907. в области религии и культуры. С. 341.[33] Василий Великий, свт. С. Если же Он откуда-либо отвращает свое лицо, то делает это из-за людского неверия, и там развивается зло»[25]. СПб., 1902. М., 1886. С. О том, что Бог не виновник зла, 8 // Полное собрание творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе. Беседа 9. Духовные беседы, послания, слова. С. С. Бог же не хочет зреть на зло, потому что Он благ. При этом зло, которого Бог не создавал, не имеет своего бытия, оно находится вне добра и является или его отсутствием, или противоположностью. Так появились в мире падшие духи. В образе змея, как говорят святые отцы, был диавол, который по причине зависти соблазнил людей[14]. Творения. Например, святитель Кирилл Иерусалимский пишет по этому поводу следующее: «Первый виновник греха и отец зла есть диавол. Тем не менее, отвечая на данный вопрос, святитель Кирилл давал важные аргументы в пользу появления людей. 9.).[6] Лосский В.Н. С. Как говорит Лосский В.Н.: «Зло имеет свое начало в ангельских мирах»[6]. III. Абсолютно другое отношение у святителя Григория к злу. Во-первых, по мнению святителя, бытие как дар Божий само по себе лучше небытия; во-вторых, Бог даровал человеку не просто жизнь, а блаженную жизнь в раю, и наконец, в-третьих, человек в будущем должен стать причастником Божьей благодати, но так как на пути к этой славе грех стал преградой, Господь нашёл подходящее врачевство: тление человеческой плоти и последующую за ней смерть. 25.[11] Антоний Великий, прп. 341.[38] Смирнов П.Ф. С. е. 238. Фокин замечает, что «добро или благо, по его словам, существует как нечто сущее, нормальное, исконное, природное»[42]. Ч. 476.[7] См. 187.[2] Домусчи С., иер. Беседы на Шестоднев II, 4 // Там же. Γλαφυρά или искусные объяснения избранных мест из книги Бытия. Огласительное поучение второе, 4 // Кирилл Иерусалимский, свт. Григорий Нисский: «Не причина зол Бог – Творец существ» (Григорий Нисский, свт.Большое огласительное слово, 7 // Григорий Нисский, свт.Творения. Слово на язычников, 4 // Афанасий Великий, свт. А у Феофила Антиохийского можно встретить такое высказывание: «Ничего злого не было изначально сотворено Богом, но все было прекрасно»[4]. Догматическое Богословие. М., 2012. С. А изначально все отпавшие ангелы были добрыми. Т. СПб., 2003. Беседа 16, 2 // Иоанн Златоуст, свт. С. Не случайно же у апостола и евангелиста Иоанна Богослова можно найти такие слова: Весь мир во зле лежит (Ин. <…> Прежде него никто не грешил. Духовные беседы. Диадох Фотикийский: «Бог не сотворил ничего злого». Слово 7. Иерей Стефан Домусчи также разделяет данную позицию: «Зло не является сущностью, оно не существует в мире, как предметы или живые существа, но является состоянием воли»[51].ЗаключениеТаким образом, согласно общепринятому святоотеческому учению, Бог не является создателем зла. СТСЛ., 1903. № 2. Именно злоупотребление свободой и породило зло. [1] Бородай Т.Ю. 129.[10] Кирилл Иерусалимский, свт. С. С. СПб., 1907. Т. 2010. Беседа 65, 6 // Иоанн Златоуст, свт. Догматическое богословие // Лосский В.Н. М., 2007. М., 2012. Подвиги и доброделание в частности // Добротолюбие. Ч. 231.[3] Василий Великий, свт. Сущность зла по учению святого Василия Великого // Христианское чтение. III. Вопрос о происхождения зла в мире волновал умы многих философов, писателей и религиозных деятелей разных конфессий. С. И поелику погубила его дерзость, то увлек в падение многих, именно всех, кого научил греху, как злоумышленник, склонивший к измене царское воинство, увлек — из зависти к богомудрому сонму Царствующего в горних и из желания царствовать над многими злыми»[12].Таким образом, появление зла берёт своё начало ещё в ангельском (невидимом) мире. О том что Бог не виновник зла, 5 // Полное собрание творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе. 14.[17] Кирилл Александрийский, свт. 133.[31] Василий Великий, свт. С. 99.[23] Климент Александрийский. Так, святитель Афанасий утверждает, что добро – это есть сущее, а зло – есть не сущее. Догматическое Богословие. С. Творения. Ч. М., 2008. С. другими словами – совсем не имеет бытия, как особое, самостоятельное явление, которое могло бы существовать одновременно и рядом с добром, как его противоположность»[43], – пишет В.И. Беседы на Шестоднев II, 4 // Там же. Космос и душа (Выпуск второй). Напротив того, как не существующему противополагается существующее и нельзя сказать, будто бы не существующее ипостасно отличается от существующего, утверждаем же, что небытие противоположно бытию; таким же образом и порок противоположен понятию добродетели не как что-либо само по себе существующее, но как нечто разумеемое под отсутствием лучшего»[40]. Н.] не остановился на одном только утверждении церковного учения, а представил еще весьма замечательное по свой глубине и оригинальности его философское обоснование и раскрытие. С. Казань, 1887. Строматы. I, 4 // Кирилл Александрийский, свт.Творения. Кн. М., 1861. Предлагаем читателям ознакомиться с докладом на данную тему студента II курса магистратуры Московской духовной академии, прочитанным на научной студенческой конференции «Актуальные вопросы современной богословской науки» (МДА, 1-2 мая 2017 г.). С. Афанасий Великий: «Бог не сотворил ничего злого» (Афанасий Великий, свт. Творения. СТСЛ., 1902. Лосский: «В аспекте сущностном отцы считают, что зла не существует, что оно есть только лишение бытия»[48]. Ту же самую мысль можно встретить и у протоиерея Олега Давыденкова, который пишет об этом так: «С христианской точки зрения, зло есть не природа, а состояние природы или, точнее, состояние воли разумного существа, ложно направленного по отношению к Богу»[50]. Размышляя на данную тему, святитель Григорий пришёл к следующему выводу: «Различие добродетели и порока представляется не как различие каких-либо двух ипостасных явлений. Святитель Григорий Богослов не только пишет о том, что Сатана пал из-за гордости, но также добавляет, что по причине своей зависти он увлек за собой и других ангелов: «Так он [дьявол] за превозношение низринут со своего небесного круга; но ниспал не один. С. Т. (Диадох, еп. Так, в одном месте он говорит, что «зло не живая и одушевлённая сущность»[32], в другом – «зло есть лишение добра»[33], в третьем ­– «всякое зло есть душевный недуг»[34]. М., 2006. СПб., 2001. Святитель Василий даёт различные определения злу. Давыденков О., прот. Духовные беседы. По мнению В.И. А., Лукашевич А.А., Шевченко Э.В. III. 1:3). С. Кн. Он пишет о том, что Бог является благом, и всё то, что Он сотворил, тоже благо. При этом А.Р. Об этом хорошо пишет Т. T. 2004. П. М., 1886. Догматическое богословие. Иоанн Златоуст, свт.Беседы на книгу Бытия. При этом, хочется также привести высказывание митрополита Илариона (Алфеева) о том, что «учение о добровольном отпадении диавола от Бога является ответом на извечный вопрос всякой философии о происхождении зла»[13].Происхождение зла в материальном миреВ видимом мире зло появилось тогда, когда Адам и Ева в раю нарушили Божию заповедь и вкусили плодов с запретного древа. И один из самых приближённых к Богу ангелов, по имени Денница, злоупотребив своей свободой, воспротивился своему Творцу и отпал от Него; кроме этого, он увлёк за собой многих других ангелов. Это нечестие и есть зло; отсюда злыми и пагубными являются те поступки, которые исходят из нечестия, и строго говоря, ни в чем другом… нельзя полагать зла»[28].Таким образом, Ориген, следуя Клименту Александрийскому, пишет о том, что зло не обладает своей природой и сущностью, оно, следовательно, и не имеет самостоятельного существования, при этом зло есть недостаток добра.Святитель Афанасий Великий отчасти затрагивал тему природы зла. Беседы на Екклесиаста, 7 // Там же. III. 949.[32] Василий Великий, свт. Ч.3. М., 1861. Святой Иоанн Златоуст пишет следующее: «Первый человек пал в грех от гордости, возжелав быть равным Богу»[15]. М. Публикуется в авторской редакции. Беседа 2, 1 // Макарий Великий, прп. Последствия этого изгнания были очень трагичны не только для первых людей, но и для всего человеческого рода, потому что люди лишились прямого общения с Богом, природа их была искажена, и они попали под власть нечистой силы.Святые отцы и церковные писатели единодушны во мнении, что зло, в отличие от добра, не имеет своей природы, оно также не обладает и самостоятельным бытием. 22.[41] Там же.[42] Фокин А.Р., Литвинова Л.В., Турилов А.А., Э. В то же время Бог не является источником зла, поэтому оно не существовало всегда, а имело своё начало в тварном мире[30].Размышления на тему природы зла можно найти и в творениях святителя Василия Великого. Поучения огласительные и тайноводственные. Можно привести очень много цитат святых отцов об этом[5]. С. Т. Но святоотеческая традиция имеет своё понимание зла. Т. С. Н. С. Творения. № 2. 239.[36] Василий Великий, свт. 751.[29] Афанасий Великий, свт. Т. Фотики. С. Т. О том что Бог не виновник зла, 5 // Там же. III. 2. С. 23.[13] Иларион (Алфеев), митр. М., 2008. XII. Как отмечает В.Н. Источник зла находится не в Боге, а в свободной воле разумных тварений.Святитель Григорий Нисский много говорил на данную тему. Бородай: «Современность всё больше склоняется к тому, чтобы под «злом» понимать исключительно или преимущественно страдания»[1]. Беседа 9. 379-380.[20] Макарий Великий, прп. Догматическая система святого Григория Нисского. Беседы на Екклесиаста, 5 // Григорий Нисский, свт. 240.[39] Несмелов В.И. И, на самом деле, зло есть неотъемлемый атрибут падшего мира.Пожалуй, одним из самых важных и сложных вопросов человечества является следующий: «Как появилось зло? А доброе всегда одинаково, и постоянно пребывает, и составляется без всякого предварительного лишения чего-нибудь. Зло есть лишение, недостаток или противоположность добра, потому что оно появляется только тогда, когда добро в какой-то момент прекращает своё существование. Догматическая система святого Григория Нисского. Беседы на Шестоднев IX, 4 // Там же. Беседы на Шестоднев II, 5 // Полное собрание творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе. III. Наример, преподобный Антоний Великий пишет: «Демоны называются так не потому, что такими сотворены. Брюссель, 1988. С. Учения о природе и мышлении в Античности, Средние века и Новое время / Под ред. 259-260.[51] Домусчи. Строматы. В качестве подтверждения данной точки зрения является следующее место из «Педагога» Климента: «Куда Господь обращается своим лицом, там мир и радость; а откуда отвращается, туда начинает прокрадываться зло. ВведениеНа протяжении всей человеческой истории, каждый человек испытывает на себе тяжесть существующего в мире зла, которое буквально проникло во все сферы жизнедеятельности людей. Здесь Ориген ставит такой вопрос: «Не включает ли в себя понятие «всё» зло и порок?» Отвечая на него, Ориген пишет о том, что среди того, что Бог сотворил, нет ничего плохого и ненужного. Ч. Большое огласительное слово, 7 // Там же. О свободе ума, 26 // Макарий Великий, прп. То же самое можно найти и у преподобного Макария Великого: «Все разумныя существа, разумею Ангелов, демонов и души, Создатель сотворил чистыми»[9].Святые отцы единодушны во мнении, что Сатана отпал от Бога абсолютно добровольно, никто не подталкивал его не это. Источник зла коренится в свободной воле разумных существ. Сатана. Рождение философского понятия. Слово 7. С. Но почему же люди послушали диавола? Но если Бог не является источником зла, то откуда тогда оно появилось? А.В. С. Поэтому зло не имеет своей природы, оно есть «состояние, в котором пребывает природа личных существ, отвернувшихся от Бога»[49]. С. Кн. М., 2008. С. в области религии и культуры. 949.[34] Василий Великий, свт. Т. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Несмелова, разышления на тему зла у святителя Григория были более глубокие, чем у предшественников: «В отличие от других, он [святитель Григорий Нисский – Д. С. Т. Послание к Автолику. 2004. Беседа 17, 9 // Иоанн Златоуст, свт. 27.[46] Там же.[47] Григорий Нисский, свт. Также преподобный Макарий говорит о том, что после вкушения запретного плода у человека исказилась его природа и он попал под власть сатаны: «Так лукавый князь облек грехом душу, все существо ее, и всю осквернил, всю пленил в царство свое, не оставил в ней свободным от своей власти ни одного члена ее, ни помыслов, ни ума, ни тела, но облек ее в порфиру тьмы»[20]. М. Против Цельса. Н. Григорий, епископ Нисский // Православная энциклопедия. Комментарии на Евангелие от Иоанна II 13, 93 // Цит. IV. Оно появилось сначала в ангельском мире, когда один из самых совершенных ангелов по причине гордости отпал от своего Творца, а его примеру последовало и некоторое число других ангелов. Также святитель пишет, что зло есть «состояние души, противоположное добродетели и происходящее в беспечных чрез отпадение от добра»[37]. 153.[19] Макарий Великий, прп. С. Он совершенно верно понял, что нельзя говорить о происхождении зла, если наперед не будет определено, как нужно понимать его, – и потому исходным пунктом своего учения поставил вопрос: в чем заключается сущность зла?»[39] Чтобы дать правильный ответ на указанный вопрос, по мнению святителя Григория, надо рассмотреть взаимоотношение понятий «добро» и «зло». М.: 2010. При этом под добром святитель понимает прежде всего добродетель, а под злом – порок. С. 4. исслед. Как пишет иерей Стефан (Домусчи), «вся христианская аргументация была построена на определённом понимании того, что есть зло. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. С. Бог и материя в диалогах Платона. Т. Кн. Кн. С. Проблема теодицеи в истории философии и православном богословии // Духовные традиции народов «Евразия»: журнал междисц. Сущность зла по учению святого Василия Великого // Христианское чтение. 241.[8] Афанасий Великий, свт.Житие преподобного Антония Великого, 22 // Афанасий Великий, свт. Ч.3. Размышляя над этим вопросом, церковный автор говорит об отрывке из Евангелия от Иоанна: Всё через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть (Ин. С. С. СПб., 1898.

О путях богопознания

Здeсь нeт суxoй буквaльнoсти, нeт «буквы». URL: http://www.bogoslov.ru/text/4868962.html Дaтa oбрaщeния: 09.03.2016.[xiii] См. Лучшe стaрaться нe oпускaть сeгo мaлoгo, нeжeли нeжeлaниeм стeснять сeбя, дaвaть мeстo грexу. Книгa 2, Слoвo 10. И этa взaимoпрoникнoвeннoсть нe нoсит внeшнeгo пoрядкa. Бытиe всeгдa дaeт o сeбe «знaть», в бытии мы нe сoмнeвaeмся. Вeдь кaтaфaтичeскoe – этo мoe пoлoжитeльнoe знaниe o тoм или инoм прeдмeтe. Кaждый прeдмeт твaрнoгo бытия oргaничнo связaн с oкружaющим eгo мирoм. Мы «знaeм», чтo eсть стoл, зa кoтoрым мы сeйчaс сидим. Исиxaстскиe спoры XIV вeкa – этo зeркaлo эпoxи, этo ключ к пoнимaнию всeй пoслeдующeй истoрии.Кaтaфaтичeскoe мышлeниe – этo oдин из oснoвныx сoблaзнoв нaуки. Чтo знaчит «смирeниe рoждaeтся oт вeдeния»? Пoдoбнoe вoзмoжнo блaгoдaря тoму, чтo симвoл oднoврeмeннo сoeдиняeт в сeбe нeскoлькo плaнoв рeaльнoсти. Упрaздняясь, чeлoвeк дaeт мeстo oкружaющeму eгo твaрнoму бытию в свoeм сeрдцe или, лучшe скaзaть, – сaм «врaстaeт» в этo бытиe. Этa фрaзa oзнaчaeт тo, чтo eсли мы прaвильнo пoзнaeм чтo-либo, тo вмeстo мнeния o сoбствeнныx знaнияx мы приoбрeтaeм знaниe o сoбствeнныx нeзнaнияx. 82. Я вxoжу в нeзнaкoмую для мeня oблaсть знaния – нaпримeр, я впeрвыe пoсeтил кaкoй-нибудь eврoпeйский гoрoд, нaпoлнeнный вeкoвыми культурными трaдициями. Гдe симвoл oтсутствуeт, тaм нeпрeмeннo нaчинaeтся вырoждeниe.Симвoл aпoфaтичeн и кaтaфaтичeн oднoврeмeннo. Oн зaмыкaeтся в свoeм миркe, лишaeтся душeвнoй ширoты и прoстoты, спoсoбнoсти вмeщaть в свoe сeрдцe oкружaющую дeйствитeльнoсть. Слoвo 28, С. Мышлeниe дoлжнo быть мeдлeнным, рaзмeрeнным, глубoким. Имeннo пoэтoму рaзныe плaны бытия спoсoбны умeститься в oднoй цeлoстнoсти, и этa цeлoстнoсть стaнoвится цeлoстнoстью симвoлa. В этoм нaлoжeнии смыслoв – глубoкaя крaсoтa, крaсoтa, грeющaя душу, увлeкaющaя ee в свoй грузный мир грузнoй рeaльнoсти. И чeм бoлee я считaю сeбя нeзнaющим, тeм сильнee дeйствуeт мoя пoзнaвaтeльнaя спoсoбнoсть.Aпoфaтизм oргaничнo присущ нaшeму уму, oн eсть eгo движeниe, eгo жизнь. Симвoл – этo «ускoльзaющaя рeaльнoсть». 43 // Твoрeния aввы Eвaгрия. Гoвoря oб oстaвлeнии устaнoвлeнныx oтцaми кeлeйныx прaвил, прeпoдoбный пишeт тaк: «Oпущeниe сeгo у нeмудрыx признaeтся мaлoвaжным. Кaкую жe прирoду имeeт нaш oпыт? Eсли я, смoтря нa тoт жe цвeтoк, нe могу остановить свой взгляд ни на каком положительном знании, то я становлюсь на позицию, которая попросту отрицает существование этого цветка. Этот цветок для меня есть не что иное, как знание. Человек – это прежде всего ум. Оно не «слышит» окружающий мир, и если и «слышит», то только в ряду подобных себе представителей, наделенных такими же компетенциями. Богомыслие становится вольномыслием тогда, когда человек теряет меру собственного «незнания», когда уверенность в самом себе и своих знаниях разрушает чувство глубокой внутренней осторожности.Мы пришли к выводу, что апофатическое и катафатическое могут мыслиться только в их единстве. Чем более человек «не знает», тем более живой и пытливый ум мы в нем обнаруживаем, тем большую меру знания и понимания он в себе таит. Киреевского и Хомякова – только намечен, но не развит. Множество свойств, которые мы «знаем», мы складываем в одно единое «свойство» – в сам цветок. Дионисием.[ii] Дионисий Ареопагит, свт. Ум должен сойти в сердце, и только тогда человек сможет прийти в меру собственной подлинности. В порыве глубокого чувства жизни, чувства подлинного, эта культура ломает всякую оформленность, всякое чувство порядка. Теперь я не центр бытия – бытие возвеличилось в моем сознании. Творения преподобного и богоносного отца нашего священномученика Петра Дамаскина. Я научился видеть свою немощь, свою «малость» – я возвеличил окружающий меня мир. Исаак, – что такое духовное ведение приобретает кто-либо сим душевным ведением? Дионисий их не разделял. «Насколько <кто> имеет знания, настолько считает себя незнающим, – пишет преп. Катафатическое богословие не существует, оно может мыслиться только в его целостном единстве с богословием апофатическим. Мы разделяем катафатическое и апофатическое богопознание, в то время как св. Мы понимаем, что это определение неточно, приблизительно, что божественная реальность гораздо сложнее, нежели всевозможные положительные ее определения. Чувство тайны, чувство бесконечного – это наше причастие действительности, которая едина и органична в своей внутренней сути. Богословие будет соответствовать молитве только тогда, когда оно будет производной медленного и вдумчивого мышления. Можно ли, к примеру, нарушить пост, исходя из приоритета внутреннего над внешним? Варсонофий Оптинский, говоря о Евангелии, замечал так: «Как бы ни было прекрасно и глубоко любое знаменитое сочинение — научное или художественное, но всякое из них можно понять до конца. С. С. Антоний, память будет опережать ум и сердце, а это значит, что мыслительная способность будет подавлена огромным потоком информации. Здесь уже есть сформированная осмысленность происходящего, и каждому новому смыслу уже заготовлено свое место. Опыт есть «знание», уверенность, точность. Именно поэтому мы должны признать, что катафатическое в его связи с апофатическим также представляет огромную ценность. Том I М.: Практика, 2002. С. И это значит, что я отрицаю сам цветок. В том же цветке мы воспринимаем цвет, запах, форму. Апофатическое мышление для внешнего взора зачастую выглядит почти законничеством. Том VII. Катафатическое богопознание несостоятельно, нелепо. Гл. Это «знание», этот наш опыт цветка – это присутствие катафатического в апофатическом. Это катафатическое или апофатическое явление?Опыт, безусловно, может быть обозначен как катафатическое явление. Глубокая мера внутренней свободы должна присутствовать у того, кто подвергает личной ревизии законы и правила. Необходимо всмотреться в святоотеческое предание, выглядеть то, как понимали святые отцы саму культуру мышления. Мы будем правы, если начнем вглядываться в этот мир, начнем узнавать в этом мире самих себя. Для него имеют значение прежде всего заслуги, научные степени, общественное положение, уважение. Святитель Игнатий (Брянчанинов) в письме к некоему иноку Леониду различает два важных понятия: знание и мнение[xiii]. Как смирение связано с образом мысли? Последовательное рассмотрение всех этих вопросов, поставленных в статье Юрия Владимировича Виноградова, приближает нас к ответу на актуальный для каждого христианина вопрос: какая культура мышления поможет человеку противостоять информационному натиску современного мира и приблизиться к Богу? Наш апофатизм мышления – это наше познание глубины окружающего нас бытия, это наше чувство бытийной целостности, чувство нашего единства с окружающей действительностью. Петр Дамаскин связывает с самоупразднением – «упразднением по Богу». Поэзия использует эти разные планы, она их увязывает. Целостность нашей личности – в единстве апофатического и катафатического. Ведь что собой представляет для меня этот цветок? Отрицаясь от своих знаний и мнений, человек отрицается от себя самого, самого себя «упраздняет». «Ныне же мы, насколько нам возможно, – пишет св. 81.[xii] Более пространное определение опыта мы изложили в нашей статье «Таинство подлинности». Читая то или иное положительное определение, мы начинаем размышлять над ним, в него углубляться и его перерастать. Мы не усваиваем знание органично, оно не погружает нас в должную меру нашего «незнания».Многочтение не вредно, когда человек сформировал глубокий и устойчивый смысловой внутренний стержень, когда поток информации не способен подавить внутреннюю осмысленность. Я вижу цвет, я чувствую запах, я вижу форму, я осязаю материю. Иными словами, катафатическое мышление, сделавшись самодостаточным, становится непримиримым противником мышления апофатического.Катафатическое мышление замкнуто на себя, на свои знания. Христианская философия. Дионисия, может быть мыслимо только в его целостном единстве с апофатическим. Это происходит потому, что мы ее неверно воспринимаем. Слово 71, С. Наоборот, как справедливо замечает митр. 87.[xv] Василий Зеньковский, прот. Но каждый способен вслушаться в опыт святых, познать опыт тех, кто был причастен сфере сверхестественного. Но лишь с опытом этот хирург становится рассудительнее и смиреннее. не развило теории знания, отвечающей нашему религиозному сознанию. О непостижимом оно мыслит в категориях постижимого – в категориях катафатического. М.: Мартис, 1994. И это станет не только нашим самоохранением, но и утверждением храненного в[i] Следуя за переводчиком корпуса ареопагитик Прохоровым, мы будем называть автора корпуса св. Евномий полагал, что он может постичь Бога через положительные определения. Об этом очень хорошо пишет преп. И мы движемся постольку, поскольку мы «не  знаем». Иными словами, я познаю только в ту меру, в какую считаю себя незнающим. Поэтому именно опыт становится тем явлением, в котором сводятся два противоположных типа: катафатическое и апофатическое. Я умаляюсь в собственных глазах, смиряюсь перед величием окружающей меня действительности. Апофатическое мышление – это всегда мышление опытное.В то же самое время подлинный опыт всегда порождает апофатическое мышление. От смысла к смыслу, от «знания» к «знанию» – от «жизни» к «жизни».Проявляясь в сфере искусства, опыт стремится создать символическую реальность, где смыслы наложены друг на друга, где пересекаются разные планы бытия. И лишь зоркий взгляд обнаружит в нем чувство приоритетности, меру духовной свободы.Таким образом, катафатическое и апофатическое богопознание представляют собой единый целостный путь. В дальнейшем же русская религиозная философская мысль оставалась в плену у западной гносеологии и только изредка < … Именно в опыте достигается единство и целостность человеческой личности.И здесь мы не обойдемся без еще одного важного понятия, которое вскрывает внутреннюю логику опыта как явления – мы не обойдемся без понятия символа. В Евангелии дна нет. Здесь, в этой борьбе, сосредоточены срезы разных планов реальности. И, напротив, чем более человек сосредоточен на своих знаниях, чем более он «знает», тем более он становится закрыт и замкнут для способности своего познания, закрыт для всего окружающего его мира. С. И они находятся между собой в глубоком конфликте. Ведь что представляет собой человек? Оно ширится «незнанием», делает душу простой, открытой и доступной. Исключив катафатическое из апофатического, я непременно приду к агностицизму и солипсизму. 52.[vi] Исаак Сирин, преп. Ведь если знание – свет, то «незнание» – мрак. Неким крайним проявлением катафатического богопознания может считаться евномианство. Что-то можно «знать», а о чем-то можно только думать, что знаешь. Киев, 1905. Но это движение есть движение от «знания» к «знанию», от утвержденности к утвержденности, от опыта к опыту. Мы думаем, что достигаем свободы, в то время как становимся ее рабами. Я ставлю себя ниже самых последних грешников – я вижу в них зачатки добра, зачатки, которые в моей ситуации, в моем положении проявили бы себя гораздо лучше, нежели проявил себя я. 511.[xiv] Варсонофий Оптинский, преп. С. Это мы хорошо можем видеть на примере любой профессии. Слыша о степенях, заслугах или уважаемости, это мышление проникается доверием, включает свою слуховую активность. Петр Дамаскин, – и насколько не знает своего неведения и малого познания духовного, настолько считает себя знающим»[iv]. Мне некуда двигаться – я решил, что и так уже все знаю. Наша мера «незнания» – это наша мера таинственного апофатического богословия, которая присутствует в нас даже тогда, когда мы этого совершенно не осознаем. Тихое молчание лунного света над журчащей тишиной лесного ручья уже несет в себе многие планы реального. Игнатий (Брянчанинов), свт. Он столкнулся с областью, которую не может постичь, и он мыслит в отрицательных категориях: «не это» и «не то», «но что-то близкое к этому». Однако необходимо заметить, что тварный мир также является для нас недоступной областью. С. Наша жизнь – в нашем «незнании».«Незнание» движет нашим умом. Так, унылая тоска осеннего леса перекликается с человеческой тоской по утерянному блаженству, а звездная даль открывает нам нашу печаль по бесконечному. Может ли здесь быть какое-либо противоядие? Катафатически всегда мыслит тот ум, который еще не столкнулся с реальностью непостижимого. Нет и не может быть двух путей богопознания, ибо мы не можем разделить наш ум и наше сердце. Певучесть и устремленность, игра смыслов и разных планов – вот орудия целостной и подлинной науки. Безусловно, нет. Без положительной данности, над которой мы начали размышлять, не будет и нашего апофатического, отрицательного опыта. Все это есть знание. Подобное мышление – это мышление авторитетов. «Но блаженны совершенно упраздняющиесяили в повиновении кому-либо деятельному и разумно безмолвствующему, – пишет преподобный, – или в безмолвии и беспопечительности от всего, повинуясь воле Божией в точности и с советом опытных во всяком начинании (относительно) слов и помышлений: желающие более (всего) без труда достигнуть бесстрастия и духовного познания, совершенным упразднениемот всего о Боге, как Сам Он сказал чрез пророка: упразднитеся и разумейте, яко Аз есмь Бог(Пс. Страдает человек – страдает и все творение. Мы живем постольку, поскольку мы движемся. «Много-много лет тому назад, когда я был еще подростком, – говорит митр. Что же их объединяет, что за понятие мы должны выделить, понятие, в котором это единство себя непременно покажет? Исаак Сирин. Не случайно одним из его детищ является рационализм, вскрывающий прежде всего внешний порядок: посчитать, разметить, сделать ссылки, вскрыть внешние логические взаимосвязи. Поелику не берут они в рассмотрение происходящего от того вреда, то и начало и средина пути их –невежественная свобода, которая есть матерь страстей. Гл. Он начинает понимать, что реальность гораздо сложнее, нежели он ранее себе представлял. Глубоко-то оно глубоко, но в нем есть дно. Эта апофатическая культура мысли вступила в глубокий конфликт с культурой присущего Варлааму рационалистического мышления. 715.[xi] Евагрий Понтийский. Этот «мрак» есть мрак ума, вступившего в созерцание непостижимого. К чему приведет, если мы оставим одно и исключим другое? В умении показать единство разных планов и состоит искусство писателя.В житейской обыденности опыт часто стремится выразить себя в иносказаниях, в намеках, где смысл накладывается на смысл, реальность на реальность. Подлинное ведение всегда порождает смирение, «умаленность», глубокую мудрость и рассудительность, а ведение неподлинное – тщеславие и кичение.И если в «неправильном» ведении человек самоутверждается, начинает заноситься перед окружающими, то в ведении «правильном» он самоупраздняется. Катафатическое вне его связи с апофатическим вырождается, как мы видели, в евномианство. Русская мысль, русская культура – это, наверное, одно из самых ярких явлений тотального господства апофатического над катафатическим. Если же я, будучи глуп и невежественен, скажу себе, что в этой вековой культуре все мне известно, я ее хорошо представляю и понимаю, то мое движение останавливается. К примеру, врач-хирург, недавно вставший со школьной скамьи, может иметь известную меру внутреннего кичения. Но эта мера – удел не нашего века. Мы не можем познать не только Бога – мы не можем познать сам тварный мир. Рассуждая о богопознании, мы обыкновенно говорим о двух его типах, которые присущи разным степеням духовного возраста, – об апофатическом и катафатическом богопознании. Символ лежит в основании подлинного искусства, подлинной науки. По сути дела, это не есть «толкование» Священного Писания – это есть вскрытие единства разных смысловых бытийных планов, которое содержит в себе Священное Писание. В этом ее достоинство. Отрекаясь от своей воли и своего разума, я «открываю уши», включаю свою познавательную активность, я открываюсь окружающему миру – становлюсь способным к внутреннему росту.Это есть то, что можно назвать апофатизмом в аскетике, апофатическим мышлением или, если сказать проще, – смирением. Как видно из отрывка, самоупразднение возможно не только через послушание, через отсечение своей воли и разума перед старцем, но и «в безмолвии и беспопечительности от всего, повинуясь воле Божией». 362-363.[viii] Там же. «Смирение рождается от ведения, само же оно рождает рассуждение»[iii], – пишет преп. Ведь Бог превыше бытия, Бог непостижим, Он может восприниматься только в отрицательных определениях. Чем больше всматриваешься в него, тем шире раскрывается его смысл, неисчерпаемый ни для какого гениального ума»[xiv]. Апофатическое богословие оказывается гораздо ближе к нам, нежели мы можем себе помыслить. Таковы многие сюжеты литературной классики. Оно дает имена Богу, полагая, что эти имена могут выразить Его сущность. В этом ее достоинство, ее сильная сторона: она слишком буйно и резво ощущает жизнь – она способна на многие великие вещи. За простодушием скрывается глубокая мудрость, ведь подлинная мудрость всегда простодушна, простодушно-грузна. И это крайне важно осознать: ведь определение школьной науки как области «катафатического богопознания» исключает из нее область духовного опыта, делает ее самым настоящим евномианством.Ведение «правильное» смиряет человека, а «неправильное» – возносит. Но отрицая катафатическое, я отрицаю это знание, отрицаю его существование! Отречься от своей воли и разума – значит презреть, посмеяться над своими собственными познаниями и разумениями, вменить их в ничто. Наша увлеченность божественными тайнами, горение нашего сердца при чтении святых отцов, наше увлечение всем таинственным и непостижимым – это наше подлинное апофатическое богопознание. Любое знание, выводящее нас из медленной раздумчивости, способно нанести вред нашему уму. И кто бы нас не пытался убедить в обратном, кто бы не пытался убедить нас в том, что этого стола не существует, какие бы логически оправданные доводы он не приводил, мы «знаем», что этот стол есть, что мы его воспринимаем адекватно. Но в этом и ее слабость: она боится учиться мыслить, она боится всяких рамок и всякой формы. Именно опыт как «знание», как наше чувство подлинного становится преодолением нашего агностицизма и солипсизма. Евномианство – это катафатическое богопознание, доведенное до своего логического конца. Дионисий, – пользуемся, говоря о божественном, доступными нам символами, а от них по мере сил устремляемся опять же к простой и соединенной истине умственных созерцаний, и после всякого свойственного нам разумения боговидений прекращаем умственную деятельность и достигаем, по мере возможности, сверхсущественного света, в котором все пределы всех разумов в высшей степени неизреченно предсуществуют, каковой свет ни помыслить, ни описать, ни каким-либо образом рассмотреть невозможно, поскольку он за пределами всего, сверхнепознаваем и сверхсущественно содержит в себе прежде осуществления границы всех осуществленных разумов и сил. В довольно острой форме этот конфликт себя проявил в исихастских спорах XIV века. Наше «знание» – это наша причастность этому цветку. Антоний Сурожский, – отец мне сказал: “Возьми за правило думать больше, чем читаешь, потому что твоя память всегда будет действовать быстрее, чем ум и сердце”. Суть исихастских споров – столкновение двух диаметрально противоположных культур мышления: апофатической и катафатической культуры мысли. Этому «незнанию», этому «мраку» мы становимся причастны уже тогда, когда, постигая что-то подлинно, начинаем осознавать меру собственного «незнания». I Спб., 2010. В этих спорах сосредоточие, завязка истории: здесь сталкивалась апофатическая культура заходящей империи и новая зарождающаяся культура европейского гуманизма. « Чувством молитвы, – пишет авва Евагрий, – является глубокое раздумие (σύννοια μετ’ ἐυλάβειας)»[xi]. «Ибо в веке сем несовершенном нет совершенной свободы»[viii]. 146.[v] Там же, Книга 1. И ее красота – это ненавязчивый рисунок взаимопроникновенной действительности, это глубокий и прекрасный образ единства разных планов. 131-132.[iii] Петр Дамаскин, преп. Чем глубже продвигаемся мы внутрь самих себя, чем более мы от самих себя отрицаемся, тем более мы становимся причастными бытию, причастными нашему внутреннему опыту, причастными «знанию». Ибо неуместной этой свободы конец – жестокое рабство»[vii].Катафатическое важно так же, как и апофатическое. Разделяя эти два типа, мы провоцируем глубокий конфликт, ибо катафатическое и апофатическое в их разделенности всегда непримиримо конфликтуют друг с другом. Письмо № 8 // Полное собрание сочинений святителя Игнатия (Брянчанинова). Наш опыт символичен, а символ всегда подвижен и устремлен. Исихазм, умное делание по своей сути есть апофатическая культура мысли[ix], это есть мера ведения, мера «умного незнания». Василий, – что восточное богословие, дух и традиции которого (от св. И это потому, что отречение от своего мнения, от своего разума – это отречение от самого себя, это «упразднение» самого себя, это возвеличивание окружающего тебя мира тварных предметов. Подлинный опыт всегда грузен, грузен этим чувством единства разных планов.В святоотеческой письменности подобное единство разных планов выражается прежде всего в символическом восприятии Священного Писания. В ней есть главный ресурс – острое чувство жизни, а чувство жизни – это прежде всего чувство многоплановости, это искомая величина подлинной науки. > обращалась к поискам гносеологии, соответствующей основам нашего православного сознания»[xv].И это подлинно так: русская мысль оказывается слишком апофатична для того, чтобы оформить себя и создать себе надлежащие рамки мышления. Именно поэтому апофатизм нашего мышления должен быть распространен не только в отношении богопознания, но и в отношении познания всего бытия в целом. Мрак ума – это мрак «незнания». Я положил это правилом во всей своей духовной и умственной жизни, и то, что я стараюсь вам передать в этих беседах, это не плод собирания мыслей или сведений из источников, это мысли, которые постепенно у меня родились, росли, углублялись, зрели в течение семидесяти с лишним лет теперь в связи с чтением Ветхого и Нового Завета и отцов Церкви»[x]. Вне молитвы богословие превращается в надменную дерзость, в цинизм. Нельзя научиться мыслить многочтением. С одной стороны, это некая положительная данность, а с другой, – символ глубоко апофатичен. В. Бытие цельно, неделимо и взаимопроницаемо. Насколько они противоположны? Слово 49. Говоря о богопознании, мы обыкновенно говорим о двух его типах, которые присущи разным степеням духовного возраста, – мы говорим об апофатическом и катафатическом богопознании. Это есть положительное «знание». Катафатическое есть отправная точка, есть начало движения. Аскетические и богословские трактаты. Иоанна Кассиана. Подлинное ведение всегда смиренно, оно ставит себя ниже окружающей его действительности. Для катафатического мышления он именно самодостаточен. Незнание движет моим умом, а ум – всем моим существом. 279.[iv] Там же, Книга 1. Трудно бывает расстаться со своим мнением, особенно тогда, когда кажется, что ты прав. Гл. Слова подвижнические. Да, в нашем познании цветка нами движет незнание. Опыт смиряет. Есть многое, что мы «знаем». Оно становится не просто аморфностью – оно становится анархией, отрицанием.Так, в сфере духовной жизни отрицание катафатического обязательно приведет к попранию всяких законов и правил. Исаака Сирина эти два ведения различаются как ведение духовное и ведение душевное. В какой бы сфере оно себя не проявляло, оно становится законничеством, фарисейством. Именно «знание» в его противопоставлении «мнению». Подобное мышление – мышление внешних порядков. В нем есть положительная данность, но в то же самое время эта положительная данность постоянно ускользает от нашего взора. Чем более я вглядываюсь в окружающий меня мир, тем более сложным он для меня представляется. Ведь разрушая катафатическое, мы разрушаем тем самым и апофатическое. Лучшее, к чему придет наш ум в этом информационном хватании – это к вскрытию внешних логических связей вброшенных в наш ум истин. 130.[ix] Очевидно, что говоря об апофатической культуре мышления, которая присуща исихазму, мы говорим о целостной культуре, не отрицающей катафатического, но имеющей приоритет апофатического над катафатическим.[x] Антоний Сурожский, митр. СТСЛ, 2005. М.: Институт русской цивилизации, 2010. В ней не просто ощущение единства природного и церковного круга. Мы не способны к этому, по крайней мере в этом веке несовершенном. Что их объединяет? Внешний порядок важен, но не самодостаточен. Постигая один смысл, мы тут же через него увлекаемся в другой, более глубокий смысловой срез. «Петр и Павел час убавил». Боязнь самоопределения приводила ее к преклонению то перед Западом, то перед Востоком, как это случилось в лице представителей евразийства. Именно катафатическое мышление породило эпоху схоластики, из которой позже родилась наука Нового Времени, наука, испытавшая в известной мере удар позитивистского кризиса в постиндустриальный период.Таким образом, катафатическое и апофатическое богопознание представляют собой некую целостность, они не могут быть разделены друг с другом. Святые в нем видели прежде всего бездонное единство разных смысловых планов, науку, вскрывающую глубокую взаимосвязь предметов тварного бытия.Прот. Для меня все здесь незнакомо, непонятна сама вековая культура. Так совершается движение нашего ума, и катафатическое здесь занимает свое важное место. Опыт оказывается не только катафатическим, но в то же самое время и апофатическим явлением. Слово о молитве. Светлость духа во время чтения и молитвы – это подлинный отклик нетварного света, которому становится причастен наш ум. Один из главных критериев, по которым мы можем определить в себе наличие этого смыслового стержня – это наше медленное мышление. Что же произойдет, если я, наоборот, из апофатического исключу катафатическое? И когда мы говорим о том, что опыт объединяет апофатическое и катафатическое, то мы говорим именно о символе, о символическом реализме опытного познания. По сути дела, это и не есть богопознание – это есть его искаженный образ. Он «ширит» свою душу. Многознание уму не научает. Мир глубок, взаимопроникновен, он полон переплетений и глубоких взаимосвязей. Для него важна наружность. Наш путь к опытному богопознанию всегда проходит через сферу катафатического, и наш путь к свободе никогда не будет лишен правил и внешних порядков. Опыт есть не только «знание» – это еще и мера нашего «незнания». Об истинном рассуждении. Не случайно в святоотеческой аскетике именно отречению своей воли и своего разума уделялось такое огромное внимание. Одно богопознание – отрицательное, апофатическое, которое возникает всегда там, где человек сталкивается с чем-то совершенно для него непостижимым. Он стремится создать грузный смысл, смысл, в который можно всматриваться и постоянно открывать что-то новое. Он «все знает», всем дает необходимые советы и указания. А ум – это прежде всего знания и мнения. Пока я не начал понимать, насколько сложно все то, что меня окружает, я буду мыслить положительно – катафатически. Ст. Труды. Отсечение своей воли и разума преп. Медленное мышление мы можем если не отождествить с молитвой, то по крайней мере отнести к ее области. Не только невозможно сим душевным ведением приять оное духовное, но даже нет возможности ощутить его и чувством или сподобиться его кому-либо из ревностно упражняющихся в ведении душевном. Разрушая внешний порядок, разрушая катафатическое, мы разрушаем вместе с тем и порядок внутренний. Беседы старца с духовными чадами // Духовное наследие. 45, 11)»[v]. С. Напротив того, великим препятствием бывают для них навык и понятия душевного ведения, пока не изгладят сего мало-помалу»[vi]. И это даже не потому, что наш век – это век информационных войн, ибо и без войны можно оказаться в гносеологическом рабстве. М., 1998. Смирение – это прежде всего культура мышления, это состояние моего ума, состояние моей внутренней открытости. Для него непостижимое представляется в известной мере постижимым – оно просто не доросло до подлинного понимания сущности вещей. Это «раздумие» и есть наша способность мыслить медленно и вдумчиво. Без катафатического не будет и апофатического. Информация не усвоена органично, она не проходит в наше сердце – она «застревает» в нашем рассудке. Наше восприятие путей богопознания погрешает недомыслием, которое дает право на существование чего-то, что вступает в противоречие с самим духом святоотеческого предания.Почему же так происходит, почему идея катафатического и апофатического богопознания, идея, утвержденная довольно авторитетным для всей святоотеческой культуры автором св. Ибо каждый план бытия, заложенный в символе, есть лишь преломление, отражение другого плана, другого среза, другой реальности. Если же в подобном изучении «положительного опыта» я отдаю себе отчет в мере собственного незнания, то я нахожусь уже не в области катафатического, но апофатического богословия. И тот, кто подлинно не знает ничего, тот обязательно скажет, что ему все известно. Апофатическое мышление нашего ума мы обыкновенно относим только по отношению к области божественного. Это самоупразднение есть отсечение своей воли и разума перед Божиими заповедями, что возможно только для преуспевшего и искушенного ума.И ошибочно думать, что апофатическое богословие, этот таинственный «мрак», находится где-то в области глубочайшей недоступности для обыкновенного человека. Эта взаимопроникновенность целостностна, подлинна и органична. Законник всегда будет противником неоформленности и иррационализма, и механик-мыслитель никогда не поймет мыслителя-поэта. 216.[vii] Там же. Нас окружает мир предметов, в которых мы не сомневаемся. О божественных именах. Это заставляет меня двигаться от одного культурного объекта к другому, от одного явления к другому явлению. Не каждый может быть причастен опытному богопознанию. Опыт – это наше чувство бытия. Для нас Евангелие открывается чаще всего как буква, как некая положительная данность. Здесь нет «окаменелостей» – здесь непрестанная подвижность. Здесь один план бытия выражает собой план совершенно другого уровня, одна реальность преломляет через себя другую. Когда мы определяем движение нашего ума к тому или иному предмету познания, мы должны определить это движение как движение апофатическое. Катафатическое мышление – это мышление ограниченного ума. У преп. Научившись мыслить, русская мысль способна пойти путем гениальности, в которой наука и поэзия покажут свое целостное единство.В наш век, когда одним из важнейших элементов современного общества становится информация, именно гносеологическое самоопределение становится одной из существеннейших задач богословия. Такой человек дает оценку полученным знаниям, органично включает их в свой внутренний мир. Что такое подлинное знание? Мое движение – в моем незнании. Таким понятием может быть назван опыт[xii]. С. Разделение этих путей богопознания и провоцирует тот конфликт, который богословская мысль стремится разрешить довольно давно: конфликт «живого» богословия и богословия школьного, схоластического, рационалистического. В какой же взаимосвязи они находятся между собой? Петра Дамаскина, рождает смирение. Я начинаю понимать, что вообще ничего не знаю и ничего не понимаю об этом мире. Сталкивались два возрождения, два гуманизма, две перспективы человека: перспектива богочеловека и перспектива человекобога, которая позже воплотилась в образе сверхчеловека Ницше. Так и появляется в нашем сознании образ двух типов богопознания. Мы «знаем» цветок, мы ощущаем этот цветок в нашем чувстве подлинного. См. Ибо именно здесь сосредотачивается все «умное делание», вся духовная жизнь, весь внутренний рост человека. Наше богословие должно быть нашим вдумчивым богомыслием, нашим опытным апофатическим богопознанием. Может быть, поэтому она постоянно попадала в иноземную зависимость? <…> Ведь если всякое познание связано с сущим и имеет в сущем предел, то находящееся за пределами сущности находится и за пределами всякого познания»[ii].Попробуем проследить за самим процессом мышления то, что движет нашим умом, и в каком отношении между собой находятся катафатическое и апофатическое. В своей упоительной любви к жизни и внутренней свободе она способна дойти до буйства и произвола. Петр Дамаскин, ссылаясь на преп. Мы «знаем» эти свойства. И может быть, поэтому так долго русская мысль определяла свои пути, искала свое место в истории? Пока человек не отречется от своих знаний и мнений, пока не откажется от своей воли и разума, он не избавится от тонкой и едкой презрительности к «некомпетентным» окружающим. Я стремлюсь что-то познать только до тех пор, пока считаю себя незнающим. Сергиев Посад.: Изд. Всякая положительная данность в символе непременно ускользает от нашего взора. Здесь не просто внутренняя борьба ее героев. Будет ли это торжество апофатического над катафатическим? О том, что телесные добродетели суть орудия душевных. Апофатическое не может существовать самостоятельно. И если некоторые из них желают приблизиться к оному духовному ведению Духа, то, пока не отрекутся от сего душевного, и от всяких изворотов его тонкости, и многосложных его способов, и не поставят себя в младенческий образ мыслей, дотоле не возмогут приблизиться, хотя мало, к ведению духовному. Что представляют собой эти два способа познания? С. Ведь чем быстрее поток знания, тем меньше надежды на то, что ум способен осмыслить информацию, сделать ее органичной частью себя самого. Кто подлинно что-то знает, тот обыкновенно утверждает, что не знает ничего. Так подлинное ведение умаляет меня в моих собственных глазах, делает смиренным, доступным. «Надо сознаться, – пишет прот. Это относится и к русской религиозной философии: у нас всегда довольствовались продуктами гносеологических построений Запада, даже не отдавая себе отчета в том, насколько эти построения существенно связаны с западным религиозным сознанием, во многом чуждым, во многом неприемлемым для нас. Отцов) так отличны от западного мышления, не выработало до сих пор своей гносеологии, т.е. Первый признак губительного «хватания» знаний – это наша потеря нашего медленного вдумчивого мышления. А рассудок кичится, он оперирует ей как некоей внешней для самого себя данностью. Здесь чувство жизни, чувство явленной и преображенной действительности, глубокое чувство подлинного существования. Преп. Дионисием Ареопагитом[i], является не состоятельной? В этой простодушной фразе заложена глубокая целостность восприятия. Если я, изучая творения святых отцов, изучая «положительный опыт» полагаю, что постиг сущность вопроса, то я непременно встаю на путь евномианства. Что такое символ? Подлинная наука всегда поэтична, всегда в той или иной форме содержит поэзию. Можно сказать еще более сильно и определенно: наше «чувство малого», чувство важности мелочей, «чувство катафатического» напрямую зависит от нашей погруженности в апофатическое. Письма святителя Игнатия к некоему иноку Леониду, озаглавленные: «к брату, занимающемуся умною молитвою». Не каждый способен войти в таинственный мрак апофатического богословия, в котором умолкает всякая мысль и всякое познание. Нет подлинного и глубокого осмысления – нет и того ведения, которое, по мысли преп. Он не может эту непостижимость описать для себя в категориях положительных – он ее описывает отрицательно, описывает ее исходя из того, чем она не является.Другое же богопознание есть богопознание катафатическое. Отрицая катафатическое, я непременно скажу себе сначала то, что мир не познаваем в принципе, а затем, размышляя далее, я приду к позиции, в которой мир будет обозначен всего лишь как проекция моего воображения. «Может быть, ты думаешь, – пишет преп. Наша свобода – в нашем ограничении. Впервые самостоятельный православный подход к темам гносеологии был намечен у И. Я воспринимаю именно знание, мир «входит» в меня как знание. Разделяя богословие на апофатическое и катафатическое, мы и создаем этот конфликт, мы даем право на существование «неживому» богословию.Катафатическое, по мысли св. М.: Паломник, 2007. Этот конфликт в истории мы встречаем неоднократно. Василий Зеньковский, размышляя о путях русской мысли, сделал однажды меткое замечание. С. Тайна влечет наш ум, и это значит, что он прикоснулся к чему-то подлинному.