Петров грех, или почему вера не растёт вместе с пивным животиком

Прoтoиeрeй Пaвeл Вeликaнoв o сeтeвoй пoлeмикe, прoблeмax цeркoвнoй жизни и кризисe вeры. Нeт, aбсoлютнo ничeгo. И пeрeд кaждым xристиaнинoм eжeднeвнo стoит выбoр: быть чaстью Цeркви – любящeй, гoрячeй, нeбeзрaзличнoй, бeспoкoйнoй, нeустoйчивoй, xaризмaтичнoй – или служить eё призрaку – устoйчивoму, вeличeствeннoму, сaмoдoвoльнoму – и бeсплoднoму. Прaвдa, интeрeс к пoдoбным нoвoстям дoстaтoчнo быстрo угaсaeт – в нaдeждe, a вдруг eщё чeгo-нибудь нaрoют нe мeнee пoтрясaющeгo, чтoбы снoвa испытaть ужe знaкoмoe душeвнoe рaздрaжeньицe!И тут жe, пo мaнoвeнию вoлшeбнoй пaлoчки, вздымaeтся вoлнa прaвeднoгo гнeвa – сo всeй мoщью oбрушaющaяся нa «oбличитeлeй»: всё врут oни, Иуды, блудники и блудницы, никoгдa «нaшими» нe бывшиe – нo лишь нeпрeстaннo лгaвшиe и сeбe, и другим. Oн дeлaл чужoй грex – свoeй бoлью. Вoт мы и пoлзём пo нeй, у кoгo кaк пoлучaeтся. Бoишься упaсть – тoгдa лeжи, нe встaвaй. Oбрaзa, которые бережно передавались из поколения в поколение как главная святыня всего рода. Спокойно. Третий – случайно наступает на неустойчивый камень и неожиданно сползает вниз. Смотрят внешние наблюдатели на этот яд, во все стороны разлетающийся – и начинают чесать головы: да, похоже, и правда у них там, в их Церкви, серьезные проблемы. Он просто был… собой: не пытаясь жить в чьём-то образе, выполнять чьи-то установки и директивы. Перед каждым из нас поставлена задача: восхождения – туда, к Нему, к Небу, к Богу. Праведный гнев – вещь страшная: ради Бога – незачем щадить никого и ничего. И Лев зарычал в ответ так, что земля сотряслась (но гнев Его был не против меня), и сказал: “Это ложь. Только ленивый не почитает, не поохает и не поахает – да как же такое может быть? Сегодня будет преступным забывать, с каким багажом вошла Церковь в революционное лихолетье: для этого достаточно почитать публицистику В. А разве есть какая-то исследованная прямо пропорциональная зависимость от количества «обличений» и качества жизни? Может, существенно меньше? Несла она с собой несколько копеек денег, корзиночку каких–то домашних пирожков и десяток яиц. Тут же убийца был пойман. Но всё это происходит не где-то там, в таинственных коридорах Патриархии или епархии – а в каждом приходе, в каждой семье, в каждой душе. Это по «вкусности» – не менее интересно, а то и более – неожиданно вскрывшихся историй многолетних сексуальных домогательств известных педагогов в элитных школах. Нет такого святого, который в своей жизни не проходил бы через кризисы веры. С очень схожими страстями и пороками, грехами и добродетелями, взлётами и падениями. Именно он «совершает в истории страшное дело провокации: создает у людей впечатление, что иной Церкви кроме него, не существует, что нет на земле больше Христовой правды, что нет на земле больше тела Христова» (С.Фудель). Святые лики, которыми она же благословляла своих детей. Да, могут.Потому что Церковь – не концлагерь Божественного добра, а открытая территория стремящихся спастись. Горе ему! Вера, словно жирок на животике, неизбежно будет увеличиваться из года в год. И он понимает: всё, вся жизнь – насмарку. Я беру себе то, что ты отдавал ей, ибо Я и она настолько различны, что служение Мне не может быть отвратительным, а служение ей – отвратительно всегда. Да, есть. И к каждому из нас обращено слово перед нашей главной Встречей: «ни врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам, яко Иуда» – значит, по сей день для каждого из нас путь предательства, отступничества не закрыт. Нет ни одного ребёнка, который бы научился ходить, ни разу не упав. Могут ли иметь место в Церкви те ситуации, которые описаны? И что же он сделал с этим? Он знал, что Церковь – в том числе и Русская – она не “русская”, а Христова. Ужас, да и только! На днях похоронили отца Кирилла (Павлова). Просто другие – по объективным причинам.Станет ли наша Церковь здоровее, когда наберётся некая «критическая масса» подобных публикаций? И Пётр оступился и предал – потому, что сильнее других любил Иисуса и не мог вместить происходящего. Те самые иконы, перед которыми она ещё вчера молилась. «Знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мертв» (Откр.3:1) — это слова не к человеку, но к Церкви. «…Не как мальчик же я верую во Христа и Его исповедую, а через большое горнило сомнений моя осанна прошла…»  – это оставил в последней записной тетради Ф.М. И нет никаких гарантий, что через минуту – он сам не сорвётся там, где и не ожидал.Когда человек плотно «встраивается» в церковную жизнь, ему может показаться, что он уже встал на «духовный экскалатор», который неизбежно выплюнет его в Царство Небесное. Движение – всегда выход из комфортного состояния устойчивости и равновесия: можно и нос себе расшибить, вполне реально. Кто-то – из последних сил делает ещё один шаг – и останавливается, больше не может. Среди фотографий, сделанных Михаилом Пришвиным – очевидцем разгрома Троице-Сергиевой Лавры, есть один кадр, где запечатлена бабулька в платочке – с сияющим от счастья лицом бросающая в костёр свои иконы. Но теперь он – ушёл – как бы сказав каждому из нас: «Детки, теперь давайте – сами, вы уже – взрослые!» Протухнет ли в наших руках эта закваска, или ещё больше всё переквасит – теперь выбор каждого из нас.“Православие и мир“ Другой – ради экономии сил нарушает технику безопасности и срывается. На случайный вопрос следователя, почему, собственно, он не съел и яйца, последовал ответ: «Как же я мог съесть! И еще я сказал (ибо не мог лгать): “Я искал Таш все мои дни”. Но ни одному адекватному альпинисту и в  голову не придёт плевать сверху на тех, кто оказался внизу – без разницы, разбился ли он на смерть, или просто сполз. Ты понял, дитя?“ И я сказал: “Господин, Ты знаешь, что я понял”. «Дайте мне «правильную» Церковь – и тогда я удостою её своего членства!» «Дайте мне «хороших» родителей – и вы увидите, каким я буду идеальным сыночком!» Это всё – инфантилизм, так и не переросший во взрослую ответственность. В «Хрониках Нарнии», в «Последней битве» есть гениальный эпизод, когда в хлев – в котором, как казалось, живёт богиня зла Таш – входит некий воин, из враждебного нарнийцам лагеря, и там вдруг с ужасом видит не Таш, а Аслана – против которого он всю жизнь и воевал во имя Таш. В ней Христос – Хозяин: внимательный, бережный, любящий – и ревностный. «Кто близ Меня – тот близ огня: кто далеко от Меня – тот далеко от Царства» – сказал некогда Господь, оставив нам эту фразу в аграфах. Кто-то всю жизнь ходит по трудно различимой границе этой территории, кто-то ныряет в самую глубину. Да никак. Узнал ли я что-то принципиально новое из этих публикаций? И – что самое главное – к поруганию икон её никто не принуждал. “Возлюбленный, – сказал Славнейший, если бы твое желание было не ко Мне, ты не искал бы так долго и так искренне, ибо искренне ищущий – всегда находит”.К чему я веду? Тоже есть! – Победил собственной святостью. А потом, ибо я страстно желал мудрости и понимания, я пересилил свой страх и спросил Славнейшего: “Господин, разве правду сказал Обезьян, что Таш и Ты – это одно и то же?”. Не только потому, что это – безнравственно. На всех хватит, не беспокойтесь. Но и потому, что он-то сам – тоже в процессе, тоже всё ещё не на вершине. Те тысячи людей, которые приехали отовсюду – и из-за рубежа – попрощаться с ним – лишь гомеопатическая капля от числа тех, кто был им отогрет от заморозки греха. Не потому, что она и Я это одно, но потому, что мы – противоположное. Но, к его удивлению, Аслан подзывает его и между ними происходит следующий диалог: «“Добро пожаловать, сын”. По дороге с целью ограбления ее убили. С какой бы стороны ни находились эти мнимые «причины»: церковные ли это «призраки», или, пользуясь терминологией С.Фуделя, «двойники Церкви» – или же это «предатели и Хамы, открывающие отеческую наготу», или это «злобные ревнители не по разуму». У всех всё – очень по-разному. Не плюйте только, пожалуйста, на головы тех, чьи еле шевелящиеся тела всё ещё видно внизу!…И последнее. Последние полгода в православной среде – да и далеко за её пределами – живо обсуждаются публикации, в которых бывшие – или всё ещё действующие – монашествующие и священнослужители выворачивают изнанку церковной жизни – как им кажется, с самыми что ни на есть благими целями – оздоровить Церковь, вывести на поверхность давно назревшие проблемы, перестать лгать и лицемерить.Такие публикации – учитывая общий высокий градус раздражения последних месяцев в отношении Русской Церкви, связанный с хорошо всем известными событиями – просто обречены на фантастический успех. Которую передавал – Христу. Кто-то – поопытнее, почутче, повнимательнее – да и силёнок хватает – смотришь, уже совсем далеко ушёл. Я и в этом виновнее всех».Область неверия и нелюбви – это область не Церкви, а её призрака, коварного двойника. Денег у него уже не нашли, пироги были съедены, но яйца остались. Да к тому, что пора нам, церковным людям, повзврослеть и перестать винить в проблемах нашей Церкви других. «Деревенская девочка возвращалась из дома в школу после пасхальных каникул. Она делала это совершенно свободно, не под дулом револьвера – а с радостным лицом человека, сбрасывающего давно тяготившее бремя.Насколько этот трагический разрыв между формой и содержанием был повсеместным, свидетельствует один судебный факт конца XIX столетия, который приводит С.Фудель. И из опыта о.Кирилл знал, как мастерски Спаситель разбирается с проблемами – не надо только Ему мешать в этом – даже из самых благих побуждений…Этот совершенно неприметный ни в каком отношении монах – «заквасил» Церковь второй половины ХХ – начала XXI века – «заквасил» в смысле главной, глубинной тональности её жизни. Этот случай только вскрыл на минуту процесс гниения, который совершался в Русской Церкви в XIX веке. А маятник злобы раскачивается всё сильнее и сильнее…Как можно было бы оценить факт этих публикаций? Не знаю, едва ли. Ведь мы ни в чем не отделяем себя от Церкви и всю силу обличения принимаем прежде всего на себя. Туда, где Христос – явным образом пребывает. Он был влюблён в Евангелие – и Того Христа, о Котором – в нем и говорится. Есть ли в Церкви – нашей, Русской – проблемы? Столько, сколько он знал о “церковной изнанке”, уверен, не знал никто. Он никогда не глумился над чужими падениями: он всегда оставлял человеку право на ошибку. Я произнес: “Увы, Господин, я не сын Твой, я слуга Таш”. Перед нами – скала. Даже всё вместе взятое священноначалие. А ведь это – глубокое заблуждение. А кризис – это всегда больно, иногда до крика, это всегда непредсказуемые последствия, без всяких гарантий и страховок, и всегда требуется много мужества, чтобы выдержать – и не сдрейфить. Если кто-то клянется именем Таш и сдержит клятву правды ради, это Мною он клялся, того не зная, и Я отвечу ему. Богооставленность – удел высших; но в разной степени через это постоянно проходит всякий – на самом деле, а не только в своём представлении, движущийся к Богу.То, что в сегодняшнем представлении многих образ возрождающегося Православия – это фантом Российской дореволюционной Церкви – вряд ли кто-то будет оспаривать. Почему же в те времена, да и во все времена, члены Церкви, тем более духовенство, не решались признаться в этом, а того, кто решился, наверное, обвинили бы в неуважении к Церкви? Достоевский. Но Он ответил: “Дитя, все, что ты отдавал Таш, ты отдавал Мне”. Вера требует кризисов, чтобы расти и развиваться. Если же кто совершит жестокость именем Моим, и скажет “Аслан”, он служит Таш, и Таш примет его дело. И когда ты приходил к нему с дерзким грехом – его отношение к тебе не изменялось, лишь только скорбь в глубине старческих глаз становилась ещё немного больше. Молись, постись, кайся, причащайся – из года в год – и спасёшься. Но это – вовсе не тот «сладенький Иисусик», милый и улыбчивый, которого любят изображать некоторые западные христиане. Много? Все мы – одинаковые человеки. Он не был ни миссионером, ни богословом, ни блестящим проповедником, ни эффективным администратором, ни монахом-исихастом. А в других Церквах нет? Свенцицкого – когда он еще не стал известным московским священником и апологетом – волосы дыбом поднимаются, и елейная картинка как-то неожиданно быстро исчезает. И падают те, кто хотя бы когда-то пытались встать. Без  заборов и колючей проволоки, вышек и автоматчиков. Я таких не знаю, может, и есть. Уважал ли Господь Церковь, когда говорил ей, что она мертвая, а не живая? Ведь день был постный!».«За спиной этого соблюдающего посты убийцы – пишет С.Фудель, – чувствуешь звенья длинной цепи, уходящей в века.