Семиотический аспект поэзии cвятителя Григория Богослова как языка богословствования

Цeль исслeдoвaния – рaскрыть сeмиoтичeскиe aспeкты eгo чeтвeрoстиший для дoстижeния пoнимaния причин, oпрeдeлившиx eгo выбoр фoрмы вырaжeния бoгoслoвскoгo сoдeржaния, свoйств этиx фoрм, выявить прaктичeскую и пoзнaвaтeльную цeннoсть и, в кoнeчнoм счeтe, oбoзнaчить грaницы прaвильнoй интeрпрeтaции.Свт. Григoрий Нaзиaнзин для вырaжeния бoгoслoвскo-aскeтичeскиx истин испoльзoвaл искусствo стиxoслoжeния. Тaким oбрaзoм, пoдчeркивaeтся oтвeтствeннoсть бoгoслoвa, oпeрирующeгo этими oбрaзaми.Свт. Григoрий мaлыми срeдствaми вырaзил глубoкoe сoдeржaниe, служaщee oдуxoтвoрeнию и спaсeнию чeлoвeкa. Бывaeт, чтo этa кaжущaяся нeсурaзнoсть oстaнaвливaeт eгo и oн прoxoдит мимo Прeмудрoсти, кoтoрaя вoзвышaeт свoй гoлoс. Святитeль Григoрий Нaзиaнзин, aрxиeпискoп Кoнстaнтинoпoльский, oдин из ниx. Тo eсть oн рaссмaтривaeт в свoeм стиxoтвoрeнии дeлa чeлoвeкa эстeтичeски. Святoй oтeц xoчeт пoдчeркнуть, чтo высшeй фoрмoй сaмoвырaжeния являeтся дeлo, oбрaз жизни чeлoвeкa, a нe eгo слoвa. Oпять жe, нaм святитeль нe гoвoрит тoчнo – eгo спрoсили o кaкoй-либo вeрoучитeльнoй интeллeктуaльнoй истинe, или жe рeчь шла о стяжании благодати Св. Духа? Если обезьяна кажется львом, то нарушается соответствие знака и означаемого, истина искажается, и это не приносит пользы сознанию, чьим бы оно ни было. Gestalt) – одно из самых широких, многозначных и трудноопределимых. Это духовное явление является препятствием к познанию высшей реальности, Бога.Обратим внимание и на практический аспект использованных свт. Григорием образов, то есть их влияние на поведение человека. Выражения Константинопольского архиепископа не допускают буквального понимания. Что касается вербальных образов, то, если считать, что все слова в любом языке многозначны и всякое переносное значение слова – это вербальный образ, число «вербальных образов» в отдельном любом языке также оказывается необозримо большим»[7]. И это побуждает того, для кого истина важна, критически посмотреть на самого себя, оценить, соответствует ли внутреннее состояние поставленной цели. Речь идет о художественном образе, которым может быть символ, эмблема, аллегория, концепт и конструкт. Исследования по исихастской традиции. Способность метафоры использовать не только внешнее сходство, но и вообще любое делает её более предпочтительной для апофатики, которую отстаивал Богослов в слове против евномиан.Важно отметить особую роль используемого языка как системы знаков при анализе иноязычных текстов. В публикуемом материале Платон Кузьмин анализирует три четверостишия, принадлежащие перу вликого пастыря Церкви. Логико-философский трактат.[16] От древа к лабиринту. Богословие должно быть опытным, слова должны соответствовать делам. В конечном счете образ подразумевает как удаление из сознания (души) того, что препятствует познанию Бога, так и изменение состояния самой души. Совершенно ясно, что, когда он говорит «смой скверну», речь не идет о гигиенической водной процедуре, не выполнив которую невозможно познать духовные тайны. Та же мысль прослеживается и в третьем четверостишии, в котором противопоставляются обезьяна и лев. Данный вид знака представляет собой модель, в соответствии с которой «сознание человека, основываясь на исходном (имеющемся) содержании знака, формирует новое представление»[14].Метафора опирается на некое сходство означающего с означаемым. С.302. отцы писали всегда? Метафора (знак) не может быть понята буквально, что объяснялось ранее. Отсутствующая структура. Если обратить внимание на то, благодаря чему метафора указывает на подобие двух объектов, станет ясно, что в приведенных стихах это единство их рода (так скверна и грех святителем относятся к роду вещей нежелательных, от которых необходимо избавляться, а миро и премудрость – к роду вещей желательных, ценных). направленной эксплуатации метафорической природы о внутреннем опыте (…) привлекая, среди прочих, такое средство НЛП, как эксплуатация перцептивных систем репрезентации опыта»[17].Остановить неограниченный семиозис и правильно понять смысл текста нам помогают следующие вещи: это удивление, которое мы испытываем, встречая неожиданную метафору (о чем подробно писал Эко в книге «От древа к лабиринту»), когда в нашем сознании возникает новая связь между двумя объектами, побуждающая постичь природу связи и основание сравнения, в конечном счете приводящая к новому знанию, если на это искусствено не накладывается запрет, и знание традиции и культурного контекста, в которых возникает произведение. Не всегда поэзия рассматривалась как эстетическая категория[1], как напоминает Умберто Эко, сравнивая взгляд средневекового схоласта на этот предмет с позицией Жака Маритена, которого принято считать неотомистом. Художественные образы эксплицированы: они живут в «материи» художественного текста, но их более или менее бледные отражения складываются также и в индивидуальном сознании зрителей (слушателей, читателей). Смыл? Одним из аспектов этой проблемы является и форма выражения мысли автора. Тем не менее, отрицая буквальный смысл, она утверждает нечто в переносном смысле. И омовение, и покаяние можно рассматривать как удаление чего-то нежелательного, и на этом сходстве основывается метафора.Смысл именно в том, что сосуд должен быть достойным мира, с которым сравнивается премудрость и благодать Божия. Поэтому автор не спешит разделять позицию Фомы Аквинского, считавшего, что в поэзии существует «недостаток истины», и она не является инструментом знания, а только инструментом удовольствия[18].Как соотносится знак и означаемое в рассматриваемых текстах? Или просто о внимании к Богу, о чем св. Поэтому естественным будет рассмотреть его творчество как образец смыслового и богословского искусства, которое остается неизменным ориентиром. С.303.[17] Хоружий. Так или иначе, любой, кто читает эти строки, сталкивается с авторским непризнанием совершенства читателя, то есть побуждается к смирению. Ведь понять содержание мы не можем иначе, как через посредство формы.В истории Православной Церкви только три святых человека получили титул Богослова. Избежать её он может благодаря изучению традиции и контекста, ставших средой рождения нового творения.Необходимо сделать вывод, что метафора была избрана святителем по причине её высокой информативности при минимализме формы (способности обнаруживать новое знание при новом прочтении в русле традиции), экономичности, способности стимулировать познавательные навыки и действенности в отношении направления и интенсивности деятельности человека. Способность поэзии служить познанию Истины ставились Фомой Аквинатом под сомнение[2], хотя и не отрицалось особое воздействие этого жанра на чувства человека. Причем буквальная интерпретация этих выражений тоже возможна. Если сосуд сравнивается с человеком или его умом в силу ожидания получения желаемого, то само духовное благо сравнивается с Божьей силой либо знанием.Простая метафора породила множество толкований, подобно файлам разархивированного документа, перед нами возникло множество возможных значений. Значит, и богословие в своем семиотическом аспекте не есть лишь толкование текста. Мечковская пишет: «образ обязательно предполагает духовное, идеальное начало в отображаемом объекте»[10]. Например, любой из нас может представить зрительный образ емкости, в которую нельзя поместить святыню, когда богослов нам говорит, что «в сосуд зловонный миро не влагается». Перед нами феномен субъективной интерпретации переводчика авторского текста, мы видим многозначность некоторых греческих слов.Перечислим использованные автором знаки: скверна – омовение, сосуд зловонный – миро, художник – творения, обезьяна – лев. От древа к лабиринту. image, нем. Хотя в них не сказано прямо о Боге, однако в них красноречиво объясняется, как достигнуть способности узнать Его. Эта наука не исчерпывается лишь правилами толкования, а рассматривает весь процесс, условия и методы создания сообщения, используемые знаки, их соотношение с объектом и содержанием и конечный эффект их применения. Общеизвестно, что святитель Григорий Богослов для выражения богословско-аскетических истин использовал искусство стихосложения. На языке семиотики это означает, что знак не имеет смысла, если нет соответствующего ему объекта. Именно его личный духовный опыт породил стихи, поэтому они побуждают прислушаться к себе и преображают слушателя, влияют на его жизнь. Аскетизм Григория Богослова – это неизменное качество, которое он сохранил на протяжении всей жизни, то есть он был практиком. Изучая его житие, мы можем убедиться, что его слова действительно соответствовали его делам, фактам. Т.1. В метафоре образ, понимаемый буквально, будет противоречить контексту, в отличие от аллегории[11]. От древа к лабиринту. Для предлагаемого исследования интересны именно эти особенности поэзии.Говоря о термине «образ», надо учесть тот момент, что он имеет несколько значений: 1) вид оптического иконического знака[3] (икона, картина)[4]; 2) образ как результат отражения объекта в сознании человека[5] (в первом случае образ является знаком, а во втором – содержанием знака, т.е. представлением об объекте, смыслом); 3) образ как класс сложных знаков[6], к которому относятся и «танцевальное па, музыкальный мотив и стихотворный размер». Увидеть особые оттенки и более глубоко понять содержание стихов мы смогли только обратившись к греческому оригиналу, сопоставив его с русским текстом.Метафора – это вид знака, следовательно, данное исследование творений великого первоиерарха раскрывает нам практическое значение семиотики во всей ясности. Какие сходства, а, следовательно, и смыслы порождают стихи Назианзина?Выражение «смыть нечистоту» может означать покаяние в грехах, освобождение ума от страстных помыслов и действия страстей, избавление от заблуждения, честную оценку своей души по заповедям Божиим, желание исполнить волю Господа, отвращаясь от греха (вспомним слова Писания: «В лукавую душу не войдет премудрость, и не будет обитать в теле, порабощенном греху» (Прем.1:4) ). Отметим, что в первом четверостишии моделируется ситуация беседы, которая вполне могла произойти в действительности, два других же представляют монолог автора. Прочитаем их:Однажды был я спрошен о духовности, –«Смой скверну прежде». И неудивительным образом, в аскетическом дискурсе мы обнаруживаем – разумеется, в неотрефлектированном и неформализованном виде – явные элементы подхода НЛП, т.е. В современном мире особенно актуальна проблема смысла искусства. Мы живем в эпоху постмодернистского кризиса, часто творчество современных авторов, художников, режиссеров и поэтов выражает осознание или ощущение отсутствия смысла. Или почему мы не должны останавливаться на фарисейском понимании этих слов, согласно которому есть неумытыми руками оскверняет человека? Человек несведущий в религии может удивиться: как омытие физической грязи может послужить познанию духа? А может быть здесь говорится о том же, о чем поется в Херувимской песне: «всякое ныне отложим попечение»? Также он рискует впасть в западню неограниченного семиозиса, в которой исчезает смысл. С.185.[15] Л.Витгенштейн. Однозначность этого восклицания Богослова не оставляет в слушателе сомнений, что ему в себе что-то надо изменить. С. Однако в силу того, что понятие образа весьма широко, ограничиться этим термином недостаточно. 232-233.[18] У.Эко. Во всех случаях образ будет категорией семиотики, в которой принято рассматривать связи в триаде объект-содержание-знак.Святитель в своих стихах использовал образы, которые отсылают к знакам разных видов. А не сдержишься –Ищи хотя б не тщетной, не диковинной.Что проку обезьяне, коль за льва сочтут?[8] В греческом оригинале святитель говорит не о «зловонном» сосуде, а о «гнилом вместилище», не о «творениях», а о «рельефных изображениях», однако семантически эти образы весьма близки, думается, что переводчик, кандидат богословия священник Андрей Зуевский, не погрешил против смысла, который вкладывал духоносный автор[9]. «Но живу достойно я».«Смой скверну. Это основание считать образы, использованные в его стихах, истинными, то есть имеющими эпистемологическую ценность. Проведенное исследование позволяет раскрыть практическое значение семиотики со всей ясностью. Между мудростью и чистотой устанавливается связь. Так мы не всегда понимаем судьбы Божии и Его промысл.Читатель, зритель, может остановить созерцание произведения, если оно его удивляет, если он не может сразу понять смысла. С.300-301.[3] Эко. Количество таких «отдельных образов» – это неопределенно большая величина.Художественные образы создаются творческим сознанием и мастерством автора. Слова «Смой скверну» предполагают, что человек должен быть чист для познания мудрости. Образ как класс сложных знаков существует в ряде категориальных разновидностей, таких как «мысленный (воображаемый) образ»; «вербальный образ» (троп); «художественный образ» (в искусстве, при этом в разных искусствах природа образа глубоко своеобразна).Категория «мысленный (воображаемый) образ» относится к индивидуальному сознанию, его внутренним когнитивным процессам и состояниям. Есть искушение сразу прилепить ярлык, считая произведение плохим. Метафора выполняет когнитивную функцию: «в поэзии метафора – генератор смыслов, инструмент проникновения в тайны вещей и наряду с ритмом – главный фактор поэтической выразительности»[13]. Искусное использование метафоры и антитезы раскрывает видение скрытых связей вещей, которое помогло святителю постичь их суть и передать это знание нам.[1] У.Эко. В некоторых религиях, например, нельзя совершать молитву, не умывшись. image, англ. Мысленные образы – это знаки внутренних языков сознания; они не эксплицированы вовне и не участвуют в межличностной коммуникации. Семиотик Умберто Эко писал: «Такие тропы, как метафора или метонимия, по его мнению (Св. Августина – П.К.), должны быть легко узнаваемы, ведь если рассматривать их буквально, текст потеряет смысл и будет выглядеть лживым. Эта ситуация сама по себе уже представляет собой тип знака, а именно фрейм (духовная беседа ученика и старца, более опытного с менее опытным, либо просто дружеский разговор). По сути, поэт говорит о том же, о чем только много веков спустя скажет Витгенштейн: «Чтобы   узнать, истинен или ложен образ, мы должны сравнить его с действительностью»[15]. С.300.[2] Эко. Так очищайся заново:В сосуд зловонный миро не влагается».***Не наставляй иначе, как житьем своим,Иль, привлекая, будешь лишь отталкивать.Слов нужно меньше, если делать должное,Художник объясняется твореньями.***Искать не стоит всякой славы ревностно;Быть – лучше, чем казаться. Используемые святителем пары существительных носят конкретный, а не абстрактный характер. С.154.[4] Мечковская, С.103.[5] БСЭ, Образ, С.217.[6] Мечковская, С.183.[7] Мечковская, С.184.[8] http://www.bogoslov.ru/text/277982.html[9] ”  Текст[10] Мечковская, С.183-184.[11] БСЭ[12] Эко, От древа к лабиринту, С.127-128.[13] Мечковская,С.250.[14] Там же. В оригинале также речь идет не просто о достойном житии собеседника лирического героя, а о его целомудрии или благоразумии, скромности. (…) Метафора гласит, что Ахилл – лев, и в буквальном смысле лжет, аллегория же говорит, что в темном лесу встречаются рысь, волчица и лев, и данное утверждение вполне может быть понято также и в буквальном смысле»[12].Следовательно, используемые автором образы являются метафорой. – являются эффективными средства нейролингвистического программирования (НЛП). Значит, когда богослов использует метафору, он применяет одновременно апофатический и катафатический методы. Чтобы правильно понять стихи свт. Григория, надо до этого прочитать слова Христа: «очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их» (Мф.23:26), а «есть неумытыми руками — не оскверняет человека» (Мф.15:20), с чем вряд ли согласится неверующий эпидемиолог.Надо сказать, что не всегда человек решается пойти дальше своего удивления и увидеть смысл, заложенный творцом. Они могут быть объектом семиотического анализа.Мечковская пишет: «Понятие «образ» (франц. Маритен не разделял эту позицию. Используется антитеза, которая позволяет почувствовать бездну между добром и злом, уяснить суть вещей.Необходимо определить вид упомянутых знаков. Учитывая, что свт. Григорий желал выразить именно духовные истины, остается сделать вывод, что перед нами пары образов. Святой богослов в этих текстах не использовал никаких символов, не прибегал к метонимии, синекдохе или аллегории. Сами изложенные средства Богопознания уже много говорят о Том, Кто проповедуется. Что здесь регулирует процесс неограниченного семиозиса?Метафорой является также выражение Богослова «художник объясняется твореньями». На языке православного богословия это называется прелестью. Интересны замечания Сергея Сергеевича Хоружего на эту тему: «…для целей убеждения и переубеждения, внушения определенной внутренней ориентации или переориентации, воздействия на стереотипы реакций и поведения и т.п. Насколько бледно отражаются образы свт. Григория в сознании современного читателя?Материалом для данного исследования послужат три четверостишия святого каппадокийца. О влиянии знака на поведение человека писал У. Эко в «Роли читателя» и «От древа к лабиринту»[16] (в этом труде Эко рассуждает о позиции Маритена по этому вопросу). Стихотворный размер, которым написаны стихи, также является художественным образом.Следует обратить внимание, что образы парны, то есть в каждом четверостишии одному знаку соответствует другой, противоположный ему по смыслу, что создает контраст восприятия, обеспечивая познавательный процесс. Поскольку святитель говорит о вещах нематериальных, то в данном случае подобие не носит иконического (зрительного) характера. От древа к лабиринту.