Темная сторона человека: доктор Джекил и мистер Хайд Роберта Стивенсона

1-2. Стивeнсoнa «Стрaннaя истoрия дoктoрa Джeкилa и мистeрa Xaйдa», пoявившeйся в нaчaлe 1886 гoдa. Рoбeртa Льюисa Стивeнсoнa (1850—1894) нeкoтoрыe нaзывaют aнглийским писaтeлeм, a нeкoтoрыe шoтлaндским, кaк нeкoтoрыe нaзывaют К.С. Укaз. Рoмaн в чeтырex чaстяx с эпилoгoм. Вeрь, чтo в сoдoмe-тo oнa и сидит для oгрoмнoгo бoльшинствa людeй, — знaл ты эту тaйну иль нeт? 484-485.[5] Стивeнсoн Р.Л. Стрaннaя истoрия дoктoрa Джeкилa и мистeрa Xaйдa.// Пoвeсти. Мoсквa-Лeнингрaд, 1932. Льюисa aнглийским писaтeлeм, a нeкoтoрыe ирлaндским, кaк Н.В. М., 1993. сoч. Льюисa) нaвсeгдa вписaнo в истoрию aнглийскoй литeрaтуры, кaк имя Н.В. Пoэтoму oн склoнeн думaть, чтo мы oдaрeны нe рaзумoм, a кaкoй-тo oсoбeннoй спoсoбнoстью, сoдeйствующeй рoсту пoрoкoв, пoдoбнo тoму, как волнующийся поток, отражая уродливое тело, не только увеличивает его, но еще более обезображивает»[16].Э.Т.А. С. Крошка Цахес по прозванию Циннобер // Романтические фантазии. Увидевший его рассказывает: «вдруг я увидел целых две человеческие фигуры: в восточном направлении быстрой походкой шел какой-то невысокий мужчина, а по поперечной улице опрометью бежала девочка лет девяти. Ужасно то, что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. 482.[3] Стивенсон Р.Л. С. Но и еще один аспект необходимо выделить в данном произведении.Хайд описывается как монстр: «в нем нет ничего человеческого! Молодой англичанин // Романтические фантазии. Том I. Рассказ об этом может и не произвести большого впечатления, но видеть это было непереносимо. 516.[17] Гофман Э.Т.А. Указ. Указ. Достоевского. Если же делаю то, чего не хочу: уже не я делаю то, но живущий во мне грех» (Рим. Уступите его мне, я тут же дам вам шесть талеров, сдеру с него шкуру и набью его чучело для своей коллекции»[18]. Публикуемая статья доктора исторических наук, профессора Ивановского филиала Института управления А.А. М., 1991. С.402-403[13] У Свифта — одичавшие люди.[14] Свифт Д. Гофман пишет о реакции матери на смерть Цахеса Циннобера — уродца, прихотью феи вознесенного на вершину власти в княжестве: «Так нельзя ли мне, — сказала старуха, и у нее на глаза навернулись слезы, — нельзя ли мне по крайности взять моего бедного малыша в передник и отнести домой? С ним случилось то же, что и со всеми нами, — стоило ему взглянуть на моего пленника, как он бледнел от желания убить его тут же на месте. 487.[6] Стивенсон Р.Л. И в немецких концентрационных лагерях гитлеровской Германии таким же было и отношение администрации лагерей к заключенным, которых они не считали людьми.«Приличные люди» Нового Времени, не видящие в себе Хайда, с верой в свое высокое предназначение шли к страшным катастрофам ХХ века, разрушая традицию, и под видом веры в высокое предназначение человека строя башню дегуманизации…[1] Достоевский Ф.М. 400.[12] Стивенсон Р.Л. Гоголя навсегда вписано в историю русской литературы.Творчество Р.Л. соч.С. С первым же дыханием этой новой жизни я понял, что стал более порочным — рабом таившегося во мне зла, и в ту минуту эта мысль подкрепила и опьянила меня, как вино»[4].Доктор Джекил делает очень ценный вывод о том, что появление Хайда — результат не действия «волшебного» зелья, но его свободного выбора: «В ту ночь я подошел к роковому распутью. 488.[15] У Свифта — лошадь, наделенная разумом, похожий на человеческий.[16] Свифт Д. Указ. В итоге Джекил не может найти одного из компонентов препарата, меняющего его облик, и обречен навсегда превратиться в Хайда, которого уже разыскивают для казни за совершенные им преступления.В этой повести Стивенсон очень художественно описал развитие греха в человеке вплоть до того, что сама сущность человека становится настолько повреждена им, что не понятно, где грех, а где сам человек. 399.[11] Стивенсон Р.Л. 417.[9] Термин, который используется для описания проявления слепой непреклонной силы, для указания на кого-то, кто неудержимо идёт напролом, не обращая внимания на любые препятствия.[10] Стивенсон Р.Л. Я был моложе, все мое тело пронизывала приятная и счастливая легкость, я ощущал бесшабашную беззаботность, в моем воображении мчался вихрь беспорядочных образов, узы долга распались и более не стесняли меня, душа обрела неведомую прежде свободу, но далекую от безмятежной невинности. На углу они, как и можно было ожидать, столкнулись, и вот тут произошло нечто непередаваемо мерзкое: мужчина хладнокровно наступил на упавшую девочку и даже не обернулся на ее громкие стоны. Указ. И вот попыткой ответить на этот вопрос стала повесть Р.Л. Гауф пишет о том, что, увидев обезьяну, которую принимали за человека, «проживающий по соседству ученый, у которого был настоящий музей предметов натуральной истории и целая коллекция чучел животных, подошел поближе, внимательно посмотрел на него и с удивлением воскликнул: « — Господи Боже мой, милостивые государи и милостивые государыни, как вы допустили это животное в порядочное общество? Недаром гуингм[15], которому Гулливер рассказывает о состоянии Европы Нового Времени, говорит, что «узнав, что существа, притязающие на обладание разумом, способны совершать подобные ужасы, он опасается, что развращенный разум пожалуй хуже какой угодно звериной тупости. Свифт в «Путешествиях Гулливера» пишет, как в стране гуингмов Гулливер размышляет о том, что его «одежда и башмаки сильно износились, и недалеко было время, когда они совсем развалятся и ему придется заменить их каким-нибудь изделием из кожи йэху[13] или других животных»[14]. С. Он более походит на троглодита. Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей»[1].Здесь невольно вспоминается то, что апостол Павел написал в послании к Римлянам: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. С. Да ведь это же обезьяна Homo Trogloditus Linnaei. 416.[8] Стивенсон Р.Л. С. 80.[18]          Гауф В. 7; 19-20). Это был самый обыкновенный лекарь, бесцветный, не молодой и не старый, говорил он с сильнейшим эдинбургским акцентом, и чувствительности в нем было не больше, чем в волынке. соч. У нашего пастора много хорошеньких чучел — птичек и белочек; он набьет и моего крошку Цахеса, и я поставлю его на шкаф таким, как он есть, в красном камзоле, с широкой лентой и звездой на груди, на вечное поминовение!»[17]В. 505-506.[7] Стивенсон Р.Л. В 1885 году он познакомился с романом «Преступление и наказание» своего современника, российского писателя Ф.М. 153.[2] Стивенсон Р.Л. <…> И все это время мы с трудом удерживали женщин, которые были готовы растерзать его точно фурии»[11]. Достоевского «Братья Карамазовы» Дмитрий Карамазов говорит своему брату Алеше: «широк человек, слишком даже широк, я бы сузил. С. 291. С. <…> Что уму представляется позором, то сердцу сплошь красотой. Стивенсона, автора «Острова сокровищ» и «Приключений принца Флоризеля», очень неоднородно. Указ. Братья Карамазовы. соч. Но может ли греховное начало материализоваться в человеке до такой степени, что станет как бы отдельным от его личности существом? Если бы к моему открытию меня привели более высокие побуждения, если бы я рискнул проделать этот опыт, находясь во власти благородных или благочестивых чувств, все могло бы сложиться иначе, и из агонии смерти и возрождения я восстал бы ангелом, а не дьяволом. «Я сразу же проникся к этому молодчику ненавистью и омерзением. М., 2010. Гоголя некоторые называют русским писателем, а некоторые украинским. Д. соч. Проблема «дна» человеческой души, поднимаемая им, по всей видимости, не оставила равнодушным Роберта Стивенсона. Указ. Наблюдая в себе соперничество двух противоположных натур, я понял, что назвать каждую из них своей я могу только потому, что и та и другая равно составляют меня; еще задолго до того, как мои научные изыскания открыли передо мной возможность такого чуда, я с наслаждением, точно заветной мечте, предавался мыслям о полном разделении этих двух элементов»[2].Доктор Джекил рассказывает: «я не только распознал в моем теле всего лишь эманацию и ореол неких сил, составляющих мой дух, но и сумел приготовить препарат, с помощью которого эти силы лишались верховной власти, и возникал второй облик, который точно так же принадлежал мне, хотя он был выражением и нес на себе печать одних низших элементов моей души»[3]. соч. С. Стивенсона (как и К.С. Передо мной был не человек, а какой-то адский Джаггернаут[9]»[10].Но как реагируют свидетели этого события? Так вот, сэр. Том I. соч.С. соч.С. Федотова посвящена повести Р.Л. Указ. Или все дело в том, что чернота души проглядывает сквозь тленную оболочку и страшно ее преображает?»[7] По ощущениям одного из героев, «в этот вечер по его жилам струился холод, повсюду ему чудилось лицо Хайда, он испытывал (большая для него редкость) гнетущее отвращение к жизни; его смятенному духу чудилась зловещая угроза в отблесках огня, игравших на полированных шкафах, в тревожном трепете теней на потолке»[8].Первое появление Хайда в повести происходит, конечно, не так, чтобы внушить к нему симпатию. соч. Несмотря на всю разноголосицу этих мнений, имя Р.Л. А может быть, это случай необъяснимой антипатии? Указ. В другом известном романе Ф.М. Однако меня поразил врач. Это произведение стало попыткой ответа на вопрос, может ли греховное начало материализоваться в человеке до такой степени, что станет как бы отдельным от его личности существом. 483-484.[4] Стивенсон Р.Л. И родные девочки тоже, что, конечно, было естественно. Ч. В итоге они не сдают его полиции, а вымогают с него достаточно крупную сумму денег; их не останавливает, что предъявленный им банковский чек подписан человеком одному из них известным, объясняя это так: «чем подозрительнее дело, тем меньше я задаю вопросов»[12].И здесь стоит остановиться и задуматься: а каков «нормальный» европеец Нового Времени? Именно это и было самым ужасным: тина преисподней обладала голосом и кричала, аморфный прах двигался и грешил, то, что было мертвым и лишенным формы, присваивало функции жизни»[6]. М., 1993. Само средство не обладало избирательной способностью, оно не было ни божественным, ни сатанинским, оно лишь отперло темницу моих склонностей»[5].Постепенно Хайд все больше преобладает над Джекилом, который с помощью средства имеет возможность изменять свой облик: «Хайд, несмотря на всю свою жизненную энергию, представлялся ему не просто порождением ада, но чем-то не причастным органическому миру. Путешествия Гулливера. соч.С. Джекил описывает, как впервые стал Хайдом: «Все мои ощущения как-то переменились, стали новыми, а потому неописуемо сладостными. В содоме ли красота? Указ. Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», появившаяся в начале 1886 года.Хайд появляется в результате научных опытов доктора Джекила, который писал: «В своей личности абсолютную и изначальную двойственность человека я обнаружил в сфере нравственности. С. С.