Высокомерие убивает понимание

Игумeну Пeтру и прoтoиeрeю Гeoргию стaнoвится дурнo oт гaгaринскoй улыбки, иx привoдит в крaйнe нeрвoзнoe сoстoяниe упoминaниe o Днe Вeликoй Пoбeды — 9 мaя, иx кoрoбят слoвa пeсни «гoрят мaртeнoвскиe пeчи, и дeнь и нoчь гoрят oни» и мнoгoe другoe, чтo дoрoгo бoльшинству мoиx сooтeчeствeнникoв. Пo плaну рeйxсфюрeрa Гимлeрa пoслe пoбeды Гeрмaнии нaд СССР прeдпoлaгaлoсь сoздaниe зa Урaлoм систeмы лaгeрeй смeрти, рaссчитaнныx нa 60 миллиoнoв чeлoвeк. Вся мoя мoлoдoсть прoшлa пoд знaкoм книги «Aрxипeлaг-ГУЛAГ». С цифрoй 70 миллиoнoв мы, диссидeнтствующиe юнцы, нoсились кaк курицa с яйцoм, из кoтoрoгo пoтoм вылупился стрaшный мoнстр, рaстoптaвший всю сoвeтскую цивилизaцию и oстaвивший Рoссию eдвa живoй, в рeзультaтe чeгo у нaс пoгaсли пoчти всe «мaртeнoвскиe пeчи». Aмeрикaнскoму пoляку или пoльскoму aмeрикaнцу Бжeзинскoму нe приxoдит в гoлoву ссылaться нa дaнныe Сoлжeницынa, пoтoму чтo oни нe выдeрживaют никaкoй критики. Кургaнoвa. Eй прoстo нe нa чeм дeржaться. Вeдь всe успeшныe миссиoнeры всeгдa oпирaлись нa трaдиции тoгo нaрoдa, срeди кoтoрoгo миссия oсущeствлялaсь. В смутe нe мoжeт рoдиться любoвь. Кaк oн этo вoспримeт? Нo вeдь нeoбxoдимo xoтя бы пoпытaться выйти из этoгo «кoлeсa сaнсaры» русскoгo интeллигeнтскoгo мышлeния. И нe Стaлин рaзвязaл мирoвую бoйню, a Гитлeр! В прeдстaвлeннoй публикaции к.п.н., члeнa Союза писателей России иерея Александра Шумского речь идет о церковном либеральном крыле и его влиянии на современную общественность. Ленин, утверждавший, что взгляды человека выдают в нем принадлежность к той или иной партии. Высокомерие — опаснейшая духовная болезнь, убивающая понимание, порождающая лжепророков, расколы и ереси. Отдельного рассмотрения заслуживает оценка игуменом Петром советского периода русской истории. Здесь видится неприемлемое для православия разделение людей на чистых и нечистых (вспомним сравнение человека с дерьмом). Крайности всегда высокомерны. Яковлев совершенно верно в свое время назвал Солженицына «литературным власовцем». Спорить не буду, скажу лишь в этой связи — не было у нас докторов Менгеле, проводивших садистские хирургические опыты без наркоза на заключенных, а у них были. Собирают ли с терновника виноград или с репейника смоквы? Ведь Ленин и Троцкий пролили крови не меньше Сталина, но тем не менее они почему-то выводятся из-под диссидентского удара. Тут уместно привести образный пример с бильярдным шаром. Надо признать удивительным тот факт, что Солженицын ни разу не извинился за свои фундаментальные ошибки, а ведь он ошибся во всех своих главных выводах и оценках! Согласно книге, большая часть погибших приходится на время правления Сталина. Все остальное вошло в церковную жизнь явочным порядком, не являясь ни церковным, ни, тем более, Божественным — а всего лишь человеческим установлением». Ведь мало сказать правду (хотя он говорит в основном полуправду, которая, как известно, бывает «паче лжи»), надо еще сказать ее в нужном тоне, в нужном духе и сказать в той аудитории, которая способна все это адекватно воспринять. Для отца Петра в церковной жизни все становится относительным, кроме его маргинальной миссии — реформации. Георгием Митрофановым. Игумен Петр пишет: «Почему интеллигенция "не увидела" Церкви? человек, то есть меньше десяти. Игумен Петр Мещеринов и протоиерей Георгий Митрофанов считают Сталина исчадьем ада, ставят его в один ряд с Гитлером и всех, кто не разделяет их мнение, презрительно именуют «православными» сталинистами. Солженицын пытался сохранить лицо со своим отношением к Великой Победе, и с его нелегкой руки диссиденты всех мастей стали утверждать, что русский народ одержал победу в войне вопреки товарищу Сталину. Я давно заметил удивительное совпадение — все ярые антисоветчики непременно становятся ярыми церковными реформаторами. Представьте, что вы говорите ребенку о недостатках его родителей. Больший абсурд трудно себе представить. В качестве источника писатель ссылается на статистические данные некоего И.А. В этих словах проступает националистическое и одновременно псевдоимперское высокомерие, но либеральное высокомерие игумена Петра и протоиерея Георгия, в котором проглядывается презрение к русскому народу, так же совершенно неприемлемо. По своей психологии они весьма близки к таким персонажам современной российской действительности, как Новодворская, Гайдар, Чубайс и многие другие. У нас, если бы Сталин руководствовался рецептами Солженицына, просто не хватило бы ресурсов для борьбы с врагом, подчинившим себе все ресурсы Европы. Игумен Петр и протоиерей Георгий не хотят разбираться в сложных вещах, не желают понимать историю и навязывают нам свою высокомерную либеральную схему, не имеющую к реальной жизни никакого отношения. У нас сегодня в СМИ создается культ Солженицына и критиковать его становится почти также опасно, как в свое время Ленина. Крылов — великий кораблестроитель, математик, механик, адмирал и академик (академик Петербургской АН с 1916 г.), не задумываясь стал помогать своей стране и при советской власти. Но смута порождает лишь отчуждение, перерастающее в озлобленность и ненависть. Читая статьи игумена Петра, ловишь себя на мысли, что батюшка, разбирая серьезные недостатки нашей церковной жизни, не представляет и не понимает, какие последствия может вызвать его критика. Я выделю четыре. Такой подход был характерен и для «отца-основателя» диссидентства — «дяди Сани из Рязани», писателя и борца с советской властью Александра Солженицына. Вот такие люди определяли во многом советскую эпоху, и неловко становится за писателя-эмигранта И. Особый разговор о И. О наших почвенниках, особенно о русских националистах, я уже достаточно много написал (см. Никогда в великой войне не может быть одержана победа, если у народа, ее ведущего, не будет всецелого доверия к своему вождю. Ведь если исходить из формулы игумена Петра, то «дьявольским режимом» можно назвать почти любую историческую эпоху — петровскую, например, а уж про бироновщину и говорить нечего. Тогда мы наконец поймем, что Россия — не «родина слонов», но и не «прореха на человечестве», Сталин — не святой, но и не исчадье ада, русский человек — не «богоносец», но и не «вошь преисподняя». Тем более, почему же надо противополагать миссию православным церковным традициям русского народа? Но ведь точно также рассуждали и большевики во главе с Лениным и Троцким. В этих крайностях проявляется хроническая болезнь русского интеллигентского сознания — неспособность к трезвенному, рассудительному пониманию. И что из этого вышло?! Действительно, были и есть люди из числа православных, которые буквально канонизируют Сталина. Здесь полная аналогия с церковными обновленцами начала прошлого века, которые ненавидели «проклятый царизм». Представим себе, что Сталин последовал бы советам Александра Исаевича, который даже царский режим упрекал за политику, направленную на удержание окраинных территорий в составе Российской Империи. Этот факт неоспорим. Но вместе с тем были и очевидные позитивные проявления и взлеты. Об этом феномене очень убедительно писал В. Вот, если бы победил Гитлер с Власовым, тогда «дядя Саня» мог бы ликовать. Он называл это «партийностью». Что роднит наших интеллигентных почвенников и либералов, несмотря на их принципиальные, непримиримые разногласия? И мне хотелось бы в этой связи по-братски предупредить отца Петра о серьезной духовной опасности, которая его подстерегает. А высокомерие несовместимо с объективным взглядом на вещи, оно убивает понимание. При этом Александр Исаевич в сноске замечает, что не ручается за подлинность этих цифр, но за неимением других использует кургановские. Если Успенский пост отрицается, то что говорить про Рождественский и, тем более, про Петровский посты?! И только такой подход к ней, а не высокомерное «дьявольский советский режим», дает возможность что-то понять. Здесь, как говориться, ни убавить, ни прибавить. Формула революционного процесса такова: первоначальное радикальное, безудержное и безумное устремление вперед неизбежно сменяется отрезвлением и своего рода движением вспять. Для меня 9 мая, полет Гагарина и многое другое из советской жизни — это не пустой звук. Потому что на протяжении многих лет мое сознание отравлялось солженицынским отрицанием. Это, по меньшей мере, странная мысль. Одна вот такая фраза чего стоит: «Невозможно, не бывает так, чтобы человек был дерьмом — а потом побдел — помолился — попостился — раз — и Феодосий Печерский…». И пустующее место занимает отрицание. А.Н. По плодам их узнаете их. Солженицын считал такую политику лишней тратой народной энергии. В результате получилось как в стихотворении С. Современные статистические исследования неопровержимо свидетельствуют, что за время правления Сталина погибло около 7 миллионов человек. «Партийная принадлежность» игумена Петра и протоиерея Георгия очевидна — это ярое диссидентство, выражающееся в неприятии церковной традиции, реальной России, реальной русской истории и реального русского народа. Не имеет права православный пастырь говорить о человеке в таких выражениях. (Евангелие от Матфея) И снова приходится включаться в разговор о русской интеллигенции. Ленина и Л. Также я коснусь фигуры А. Для этого ему была выделена огромная сумма наличных денег. По этому вопросу у него полное совпадение с протоиереем. Так недалеко до вывода, что вся русская история — это, в лучшем случае, какое-то недоразумение, ошибка природы, а русский народ — сборище придурков и негодяев, а вовсе не «богоносец». Эта группа русской интеллигенции ставит во главу угла племенную кровь, а Кровь Христову либо вообще игнорирует (безбожные националисты), либо ставит в подчиненное положение (церковные этнофилитисты). Подлинная миссионерская деятельность духовно оплодотворяла местные традиции, делала традицию творческой. Неужели отец игумен не понимает, что подобными провокационными заявлениями он ничего, кроме смуты, произвести не может?! Попова «Снегири»: На развалинах Империи Сядет дудочник-еврей, Песню грустную затянет — Песню русских лагерей Кто-то вероятно возмутится: «Да как вы смеете столь жестко распекать великого борца и писателя!?» Смею! Почему нельзя заниматься миссионерством с опорой на традицию? Его рассуждение, например, о подвиге преподобного Серафима Саровского (тысячедневное стояние на камне) носит просто издевательский характер, несовместимый с духом христианской любви. Также по вине Солженицына в диссидентских кругах и поныне бытует мнение, что Сталин хуже Гитлера, потому что последний, в отличие от первого, якобы заботился о благосостоянии своего народа перед войной. Очевидно, как повод вообще перестать уважать и слушаться родителей, как повод к бунту. статью «Русский выбор: Кровь или кровь?»). У человека несведущего может сложиться такое впечатление, что до игумена Петра, диакона Андрея Кураева и еще немногих «избранных» никто миссионерской деятельностью всерьез не занимался. В своих статьях «В плену абсурда», «Патриотизм или нигилизм?», «Вопреки всему» и других я писал о том, что такая позиция абсурдна и очень опасна. Здесь уж игумен не стесняется совершенно. Не понимают наши скудоумные диссиденты простой истины — забота Гитлера о собственном народе ничем не отличается от заботы баварского хуторянина о рождественском гусе, которого откармливают только для того, чтобы зарезать в праздничный день. А что стало бы с нашим Отечеством, окажись победителем Гитлер? Отец Петр полагает, что они несовместимы. В своей книге «Архипелаг-ГУЛАГ» Солженицын утверждает, что в период с 1917 по 1959 гг. Есть в рассуждениях игумена Петра очевидные однозначные ошибки. Ее можно охарактеризовать как правый постмодернизм — другая крайность в отношении к Сталину и советскому периоду, не менее опасная, чем левый постмодернизм Мещеринова-Митрофанова. Ну что же, ничего удивительного здесь нет, история завершает свой очередной спиральный виток. Из этой, я бы сказал, предельно наглой сентенции следует, что беда Церкви в том, что она якобы не соответствовала и не соответствует интеллигентскому миропониманию. Когда ему показали материалы, с очевидностью подтверждавшие, что именно М. А сколько выдающихся людей из дореволюционной России сочли для себя возможным пойти на сотрудничество с советской властью, причем не из страха, а по велению совести. Возникает вопрос, что произошло бы со страной, которая встретила полчища Гитлера без Закавказья, Средней Азии, Казахстана и т.д.? До сих пор муссируется в интеллигентских тусовках вопрос, какой режим, Гитлера или Сталина, был более жесток? Либеральная позиция в Церкви представляется мне весьма опасной, хотя я далек от предположения, что игумен Петр и протоиерей Георгий сознательно ведут разрушительную работу. Даже чемпион мира по русофобии Збигнев Бжезинский утверждает, что при советской власти от репрессий погибло несколько млн. Шмелева, который высокомерно называл советских людей «сухостоем». Примеров можно привести десятки, но я приведу один. Поневоле вспоминается В.И. Очевидно, что миссионерство, находящееся в отрыве от традиции, неизбежно вырождается в маргинальную сектантскую деятельность. Они исключают возможность третьего взгляда, несводимого ни к национализму с псевдоимпериализмом, ни к либерализму, хотя самих себя считают белыми патриотами. Троцкого и виновником всех зол у них оказывается товарищ Сталин. Вот такой стеной и оказался Сталин, вернувший нашему Отечеству имперские контуры, нравится это кому-то или нет. Он отрицал имперскую доминанту в русской истории, проклинал советскую эпоху, воспел предателей Родины, дал самоубийственные рецепты по «обустройству» России, продолжив пагубную линию Льва Толстого. было расстреляно и погибло в лагерях 66,7 миллионов человек. Они рассуждают примерно так: не хотите принимать нашу схему, тем хуже для вас. Вся советская эпоха для него исчерпывается формулой «дьявольский советский режим». Но в этой статье я хотел бы поразмышлять прежде всего о либеральном крыле нашей интеллигенции, конкретно — о церковных либералах, особенно об игумене Петре Мещеринове и протоиерее Георгии Митрофанове, которые являются весьма яркими выразителями либеральной позиции в Церкви. Не мог не знать. Мне стоило большого труда и многих лет, чтобы исцелиться от солженицынского яда. Я не собираюсь предавать забвению преступления советского времени, но я не могу, не погрешая против объективности, закрывать глаза и на все то хорошее, что дала нам советская эпоха. Когда эту фразу прочитал один мой друг, он сказал: «Слава Богу, что подобное не попалось мне в начале моего воцерковления, потому что после такого я мог бы уйти из Церкви». Между тем, сотни священников и мирян по всей стране уже давно и успешно ведут такую деятельность в школах, больницах, тюрьмах, воинских частях и т.д., пишут статьи и книги, выступают в СМИ, и им традиция не мешает, а только помогает. К таким, в частности, относятся покойный протоиерей Димитрий Дудко и здравствующий иеромонах Евстафий Жаков. У такой миссии будущего нет. К тому же эта ложная и лукавая статистика особенно сильно возбудила и без того нездоровое, диссидентское воображение. Когда читаешь соответствующие места в его статьях и интервью, ловишь себя на мысли, что солдат говорит с вошью. Ведь он ни разу не признался, что приводимая им кургановская статистика ошибочна, хотя новые безупречные данные приперли его к стенке. Солженицына, существенно повлиявшего на оба направления мысли нашей интеллигенции. В класс пришел строгий учитель и заставил плохих учеников поработать над ошибками. Это высокомерие, то есть взгляд на жизнь со своего крайнего фланга. Давайте попробуем применить к нашей истории метод апофатического (отрицательного) богословия, предполагающего, что любая утвердительная схема не исчерпывает непостижимую реальность. Советский период позволил нам уцелеть и выстоять. Это очень много и очень страшно, но все же это не солженицынские почти 70 миллионов. Между тем, как бы ни возмущались наши диссиденты, не понимающие и не знающие истории, в лице Сталина и проводимой им политики просматривается явление, характерное для всех великих революций — контрреволюция. Смута всегда беременна расколом и ересью! Здесь высокомерие перерастает в крайнее презрение, заставляющее вспомнить жестоковыйных представителей Ветхого Завета. Церковью канонически установлен Великий пост, посты в среду и пятницу и причащение натощак. Я полагаю, что до конца своих дней Александр Исаевич мучился вопросом, как же этой «низкорослой личности» (так презрительно называл Сталина Солженицын, хотя сам ростом был отнюдь невелик) удалось выиграть войну? Выдающийся советский историк Н.Н. Я думаю, что как раз увидела, и, увидев, не захотела менять шило на мыло, героизм реальный (по ее представлению) на номинальный». Так что, как ни крути, стратегия Сталина была правильной, а стратегия будущего «вермонтского затворника» нет. Точно также обстоит дело и с десятками миллионов погибших от сталинских репрессий. Пущенный ударом кия, он сначала разгоняется, но затем натыкается на борт — стену, и начинает движение в обратном направлении. Вторая ошибка — солидаризация отца Петра с протестантским учением о предопределении. Трудно спорить с тем, что в советский период были совершены страшные злодеяния и преступления. Очевидно, что такая Россия разделила бы участь незадачливой и спесивой Польши. Собственно, все расколы и ереси начинались с разговоров о любви. Тогда не сможет один протоиерей оправдывать предателя Власова, а другой — канонизировать Сталина, тогда не посмеет протоиерей Георгий Митрофанов оскорблять омерзительным словечком «победобесие» преклонение моего народа перед Великой Победой, а мне не придется в ответ определять позорную позицию петербургского протоиерея словом «диссидентсвобесие». Но вот что примечательно: отец Петр говорит про любовь, а любви в его словах не чувствуется, зато высокомерия хоть отбавляй. Все повторяется в который раз: с одной стороны почвенники, с другой — либералы. Достаточно вспомнить протестный пафос Лютера. Об этом свидетельствует вся человеческая история. Советская эпоха — неоднозначная, неодномерная, сложная. Мы не брали кровь немецких детей, доводя их до смерти, для лечения советских солдат, а они брали кровь наших детей (лагерь Саласпилс) для лечения солдат вермахта и т.д. По заданию Сталина он закупал на Западе оборудование для советских кораблей. Он, конечно, в своих произведениях разоблачает и Ленина, и Троцкого, но на абсолютном первом месте в качестве злодея, тем не менее, оказывается Сталин. И уж совсем протестантской нелепостью наполнены слова игумена Петра: «Миссия, говоря проще — это проповедь Христа, а не Церкви». Но его исторические рецепты по спасению и «обустройству» России, мягко говоря, ошибочны. Комментарии излишни. Следует подчеркнуть характерную особенность радикальных антисоветчиков советского и постсоветского времени — они стараются по возможности не затрагивать фигуры В. Сталине и сталинизме. Скажите на милость, какие чувства должен испытывать пациент, узнавший, что его врач в течение многих лет прописывал ему не те лекарства?! Вряд ли эта статья убедит моих оппонентов отказаться от их заблуждений, но я надеюсь, что она поможет сделать правильный выбор тем молодым православным людям, которые еще не определились. Первая — противопоставление миссии и традиции. Здесь его высокомерие не знает удержу и проявляется в полной мере. Я не сторонник формулы «мы русские — с нами Бог». Он пишет: «Если духовности нет от начала (то есть — Христа, присущего сердцу, хотя бы в начатках), то ее и не будет». Вероятно, эта оппозиция русской жизни будет воспроизводиться, пока мир стоит. Судя по всему, кроется здесь глубинный провиденциальный смысл. Как ни странно — прямое! Кто-то возможно спросит: «А какое все это имеет отношение к Церкви?». Но на мой взгляд, никакие они не белые гвардейцы, а обычные бледные либералы. Знал ли об этих планах и цифрах «дядя Саня»? Так что мой «гамбургский счет» ему вполне обоснован. Игумен Петр настаивает на том, что церковная дисциплина (посты, аскетика и пр.) имеет относительную ценность, что на первом плане должна быть любовь к ближнему. Умеют наши русские интеллигенты навешивать ярлыки, только этому и научились. Солженицына, конечно, не упрекнешь в ненависти к дореволюционной России, он, безусловно, по-своему патриот. Будущие раскольники и еретики всегда начинали с высокомерных упреков в адрес представителей официальной Церкви, что те, мол, исповедуют двойную мораль, заменили любовь послушанием, хотят не руководить, а властвовать и т.п. В свое время великий старец архимандрит Иоанн Крестьянкин с прискорбием отмечал, что многие интеллигенты, придя в Церковь, «приволокли за собой весь свой хлам», они не захотели учиться у Церкви, а тут же начали всех учить и призывать к переустройству церковной жизни, не желая переделывать самих себя. Третья ошибка — возведение интеллигенции в некую касту избранных, которая имеет право судить Церковь. Когда кто-то спросил Сталина, не боится ли он, что Крылов может соблазниться и сбежать, он ответил: «Крылов никогда не предаст, я ему верю». И, наконец, четвертая ошибка, точнее сказать, провокация игумена Петра Мещеринова — поругание Успенского поста: «Так в том-то все и дело, что Церковь Успенский пост вовсе не устанавливала. Отношение же батюшки к русскому народу и к России вообще — разговор особый. Шолохов, а не кто-либо другой, является автором «Тихого Дона», Солженицын пожал плечами и хмыкнул что-то неопределенное. Кожинов, которого никто не посмеет упрекнуть в сталинизме. Но он, тем не менее, решил эти цифры приписать Сталину. Победа в Великой Отечественной Войне, создание мощного государства и передовой экономики, социальная политика, высочайший уровень образования и многое другое обеспечили нам независимость и позволили продолжить свое историческое бытие. Складывается такое впечатление, что наши диссиденты истошно набрасываются на Сталина не столько из-за его кровавости, сколько из-за того, что он не позволил окончательно похоронить «эту страну». Обсуждение же весьма сложных и спорных вопросов церковной жизни перед всем миром может привести к результату противоположному тому, что задумывали авторы, и может даже спровоцировать церковную революцию.